Причины полюбить тебя вновь

С трудом отпустив Сашу, я, всё же, нашла в себе силы для того, чтобы вместе с дочкой зайти в подъезд и подняться в квартиру, где нам уже у самой двери ждала Арина.

— А мама и папа Саша целовались! И спали в одной комнате! А я спала в своей комнате. Она такая большая! — сразу всё выложила Настя, на что Арина была готова лопнуть от счастья, но ограничилась прыжками на месте и тихим писком.

— Я знала! Я знала, что Бог есть! — верещала она, повиснув на моей шее. — Рассказывай! Что у вас было? Всё?

— Арина! — шикнула я на неё нарочито строго и ущипнула за бок, чтобы она уже успокоилась.

— Да! — начала она припрыгивать снова, всё прекрасно поняв по выражению моего лица. — Не затягивайте там. Мне нужен племянник. Можно даже два.

— Не загадывай. Всё ещё может поменяться и не в лучшую сторону, — сказала я и тем самым накликала беду, когда вечером следующего дня вместо Саши в мой кабинет вошла его мама, одним взглядом дав понять, что дружить со мной она не намерена.

Глава 28

Гордо держа голову, Ольга Васильевна прошла в мой кабинет и, конечно же, не стала дожидаться, когда я предложу ей сесть, — сама села напротив меня.

Маленькую черную сумочку она положила на колени, а на неё аккуратно сложила руки. Черный деловой костюм на ней буквально кричал о том, что денег он стоил немалых. То же самое кричал её парфюм, разлетевшийся по всему моему кабинету, который женщина окинула надменным и даже брезгливым взглядом.

— Добрый вечер, — нарушила я молчание и по-деловому сложила руки на своём столе. Без страха или чувства вины я посмотрела Ольге Васильевне прямо в глаза и вопросительно выгнула бровь. — Говорите.

Женщина молча повела бровями, выпрямила спину и сделала глубокий вдох, словно собиралась на меня кричать.

Но вместе этого она спокойно, размерено и почти с садистским наслаждением начала втаптывать меня в грязь:

— Я сама решу, когда мне говорить. А вот ты закрой рот и слушай, что я буду тебе говорить.

В ответ я лишь проронила тихий смешок. Это не защитная реакция, мне не было страшно или волнительно. Прямо сейчас Ольга Васильевна стала для меня посмешищем.

— Я не знаю, что ты опять наплела моему сыну и как он вновь повёлся на всё это… — окинула она меня брезгливым взглядом. — …но я хочу, чтобы ты отпустила его из своих клешней и перестала тянуть обратно в это болото.

— С этого места поподробнее, Ольга Васильевна. Потому что из всего вышесказанного мне ясно только то, что вы бредите.

— Это ты, стерва, бредишь, если думаешь, что я позволю своему сыну поверить в то, что он отец твоего ублюдка.

— Вон из моего кабинета, — выронила я холодно, а у самой внутри всё клокотало от ярости. — Вон отсюда.

— Сегодня же вечером ты скажешь Саше то же, что сказала ему восемь лет назад. Мне плевать, что это будут за слова.