Причины полюбить тебя вновь

Ты свой выбор сделала, ты выбрала ребенка, а не моего сына, и сегодня сделаешь то же самое. Ни тебе, ни твоей дочке, ни твоей шлюховатой сестре нет и не будет места в жизни моего сына.

— Пошла вон отсюда! — вскрикнула я и резко встала со своего кресла, едва его не опрокинув. — Встала и вышла из моего кабинета! — указала я на дверь за её спиной.

— Ты и ногтя моего сына не стоишь, — женщина тоже встала. — Что? Увидела, что Саша теперь богатый, ни в чем себе не отказывает, и решила запустить свои щупальца в его кошелек? А вот хрен тебе, дворняжка! — показала она мне фигу.

 — Можешь забирать свои вещички из дома моего сына и закатать губу обратно.

Отчего-то стало смешно и вместе с тем захотелось плакать."

"— Я любила, люблю и буду любить Сашу даже если у него в кармане не будет ни копейки. А вы, Ольга Васильевна? Вы будете так же сильно любить своего сына, если он перестанет покупать вам дома и фонтаны? Вы будете его любить так же сильно, если завтра он заберет у вас всё, что вам дал? — я смотрела ей в глаза прямо и открыто и не без удовольствия заметила, как её уверенность на мгновение пошатнулась.

 — Я не хочу марать о вас свою честь и достоинство и не стану расстраивать Сашу рассказами о вас, но зарубите себе на носу — сейчас я не откажусь от Саши даже под страхом смертной казни. Вы можете хоть захлебнуться своей желчью, но ваше мнение для меня теперь пустой звук. Поэтому сейчас вы закрываете свой рот, разворачиваетесь, выходите из моего кабинета и гостиницы так же тихо, как здесь появились, иначе я выволоку вас за волосы.

— Я сгною тебя! — выплюнула женщина, пятясь к двери. Её глаза буквально горели бешенством, пока в мою сторону летели слюни от её гневных выкриков.

 — Сгною! Ты ещё на коленях ползать будешь!..

Ольга Васильевна открыла дверь, и мы обе заткнулись, увидев за порогом Саше, без каких-либо эмоций, смотрящего себе под ноги.

Зажав рот ладонью, глядя на любимого, я не смогла сдержать слёз. Понимая, что он услышал, если не всё, то многое, я хотела броситься к нему, обнять, расцеловать и сделать всё, что угодно, лишь бы он забыл о том, что услышал. Лишь бы он перестал стоять за порогом моего кабинета, как статуя, лишенная чувств и эмоций.

— Саша, — выдохнула я с всхлипом и Саша отмер.

Плавно поднял взгляд, сделал шаг в мой кабинет и взглядом указал матери на только что освобожденный ею стул:

— Сядь, — бросил он сухо.

— Санечка… — начала лепетать Ольга Васильевна, сжимая ремешок сумочки в трясущихся руках.

— По-хорошему, мама, сядь, — отчеканил Саша каждое слово, словно пуская в нас пули.

Я тоже села. Опустила руки под стол и сжала их в кулаки, понимая, что сейчас должен говорить и делать выводы только Саша. Я и его мать уже достаточно сказали.