Приказ – огонь на поражение

Так вот, если Саламбек не сидит в засаде и среди четырёх гранатомётчиков нет типа с явной патологией… вряд ли у кого из них подымется рука стрелять по «бардаку», на котором едет брат их командира! Тем более что им придётся действовать в режиме жёсткого цейтнота и на ходу принимать столь суровое и ответственное решение.

И если я недаром ем свой хлеб и кое-что соображаю в особенностях человечьих душ, скорее всего хлопцы растерянно опустят свои грозные стволы…

– Последний дом! – Саня Жук прибавил газу и автоматически зажмурился. – Ну, спаси господи…

Беспрепятственно проскочив околицу, «бардак» наш вырулил на дорогу и припустил на всех парах прочь от враждебного села.

– Всё! – заорал сверху Петрушин. – Спецназ акбар, хлопцы – аривидерчи!

Я высунул голову в люк: позади нас, на дороге, топтались четверо мужиков, что-то злобно орали и потрясали бесполезными теперь гранатомётами. Вид у чеченских воинов был скорбно-озадаченный и отчасти подопущенный.

Во мне вдруг как будто рассыпался какой-то стержень, душа обмякла и возжелала восторженного щенячьего воя и диких криков вперемешку со слезами радости.

Унимая неожиданный порыв, я нагнулся к также желавшему выглянуть наружу лейтенанту Серёге и спросил первое, что в голову пришло:

– Серый, что такое по-чеченски «Массо а гулбеллачарна тера»? Или «тхера»?

– Ну, это смотря в каком контексте. – Лейтенант, не успевший отойти от ситуации, напряжённо наморщил лоб. – Это откуда?

– Это Умар сказал, когда активировал пульт.

– Хм… Вообще это тост. Довольно своеобразный юмор у этих чеченских малышей…

– Тост?!

– Да, тост. По-русски звучит примерно так: «За всех собравшихся»…

ГЛАВА 8

Абай Рустамов

Салам тебе, уважаемый читатель! Это опять я, неутомимый вервольф Абай.

Пусть не оскудеют твои пастбища, пусть бараны твои не болеют, а враги сдохнут от чёрной зависти. Сразу переходим к делу, некогда тут пустые разговоры болтать.

Я сейчас опять в Джохаре, сижу в «рафике», неподалёку от кафе «Азамат», что на Маяковского, рядом с Театральной площадью. Сегодня шестое сентября, пятница, святой день для правоверных. Рядом мои боевые братья, верные телохранители, Мовсар и Ваха, за рулём – Рашид, моя правая рука. У нас намечается ответственная операция.

Я смотрю в окно машины и молча думаю. Никто не говорит, все смотрят на меня и ждут.

Ты думаешь, отчего это бесстрашный абрек такой печальный и суровый? Я не печальный, я просто сильно озабочен. Проблемы у меня.

Началось всё во вторник. Утром рано Хамза позвонил мне, попросил приехать. Я быстро подъехал, тут рядом. Да, скажу, где это «тут», – в Шалунах. У Хамзы в равнинной части три явочные квартиры: в Гудермесе, Шалунах и Урус-Мартане, в случае чего он переезжает куда надо.