Приговоренный к изгнанию

Тощее пергаментно-желтое лицо было испещрено глубокими морщинами, маленькие слезящиеся глазки почти скрывались под нависшими мешками век.

Шаг сквозь ширму – и Станислас с усилием толкнул от себя двери, открывая вход в еще одну залу.

Посередине комнаты стоял большой стол, а на нем в куске нетающего льда лежала огромная голова демона, лицо которого напоминало вылепленную из глины маску, смятую чей-то небрежной рукой. Все стены залы были заняты полками с книгами и свитками, с потолка лился мягкий спокойный свет. А от пола медленно поднималась дымка, похожая на клубы тумана, и в ней поблескивали цветные искорки.

Этот туман пах и жизнью, и смертью одновременно. Он вызывал дрожь у тех, в ком было еще слишком много жизни. Но Станисласа он уже давно не пугал, а баюкал: смерть овладевала им все сильней, и миру мертвых он принадлежал уже больше, чем миру живых.

За столом сидели двое старейшин. Остальные пребывали с состоянии сна в нижней комнате, в густых и могучих объятиях магической энергии.

Один из них мало чем отличался от Станисласа. Он был так же сух и тощ, желтовато-коричневая кожа обтягивала лысый череп и глубокими складками морщилась на лице. А вот второй...

Второй старейшина был из числа тех, кто чаще спал, чем бодрствовал. Его рук и лица уже коснулось неумолимое тление. Сквозь прогнившую щеку выглядывала белесая кость беззубой челюсти, кожа с рук местами слезла, обнажая мышцы и кости. И только глаза старейшины все еще выдавали в нем живого человека: они были крупные, выразительные и удивительно ясные – такие глаза редко бывают у стариков. Он был занят тем, что растапливал лед с головы демона желтоватым свечением из ладоней – медленно, осторожно, чтобы не повредить саму голову.

Первый старейшина поднялся Станисласу навстречу.

– Приветствуем тебя, – проговорил он.

Тот с искренним почтением поклонился.

– Старейшина Витус, старейшина Фидо, очень рад вас видеть!

– Если так, то, значит, твое зрение стало совсем скверным, – просипел полумертвец, отвлекаясь на мгновение от своего занятия. От усмешки прореха на его щеке стала еще шире. – Видеть меня – радость небольшая. Да и Витус тоже не девушка...

Старейшина Витус с укором взглянул на старшего товарища.

– Присаживайся, Станислас, – он жестом указал Станисласу на кресла в другой стороне залы, подальше от стола. – Старейшина Фидо недавно проснулся и очень заинтересовался существом, охранявшим печать. Не будем ему мешать.

Станислас кивнул, и вместе с Витусом направился к предложенному месту.

– Совет встревожен. Сначала это... – обернувшись, он указал на голову демона на столе. – Теперь – император... Я говорил об этом в прошлый раз, и повторю снова: мне кажется, пора принимать решительные меры...