Приручить Генерального (СИ)

— Он, как настоящий полковник, выручит женщину в беде!

— Мама, а вы когда успели в беду попасть? Или вам только повод дай, чтобы Полкана нашего за усы подергать и заставить его побегать ради себя? Так может быть, вы его уже без всяких поводов за усы подергаете, мама? — предложил я, услышав, как она даже в телефонном разговоре всколыхнулась возмущением:

— Ростислав, на что это ты намекаешь?

— На то и намекаю, что дружба Раевского с вами не платоническая. К тому же он до сих пор одинок, и бати нашего нет…

— Вот это разговорчики пошли! — ахнула она. — Вот это ты распустился, Ростислав. Вот я…

— Ну-ну, снова попросите Раевского? А я попрошу его вас с цветами встретить и намекну, чтобы он ужин на двоих организовал!

Мама предпочла попрощаться торопливо.

К счастью, я знал, как справиться с мамой, намекая на то, что Раевский, хоть и был другом отца, другом нашей семьи, всю жизнь неровно дышал к маме.

К несчастью, я, окрыленный роман с Марфой, которая становилась ближе и ближе, забыл, что мама могла задействовать и другие связи…

Глава 32

Глава 32

Марфа

Черт побери, постельный режим закончился. Дел невпроворот, даже у меня, привыкшей жить по собственному графику, полностью подверженному лишь велениям сердца.

Про Дубинина вообще молчу: последние сутки в перерывах между сексом он зависал в моем лэптопе, одолжив его для работы. Вот теперь настал момент возвращения в большую жизнь, и я чувствую, что мы… не готовы. Так хочется вернуться обратно — в наш маленький Эдем для двоих.

Но не выйдет вечно прятаться за стенами квартиры.

Поначалу все шло довольно успешно — Дубинин отвез меня, показал здание, поделился планами. Я запросила все технические особенности, прогулялась там, в голове проклюнулось несколько идей, нужно было зафиксировать их, чтобы не упорхнули.

Пока рулили обратно, я набросала кое-что в своем графическом планшете.

И вроде бы все шло более-менее мирно, пока не начались телефонные атаки мамы, сестры, еще кого-то из родни Ростислава…

Воздух как будто стал более тяжелым. Я понимала, что у него с семьей все гут и отношения теплые, доверительные. В отличии от моей ситуации, где слова семья приравнено к ругательству.

Понимала где-то внутри, что присвоить Медведя Роса целиком не получится, всегда останется большой кусок его горячего сердца для других — семья, друзья, работа, прочие знакомства, которых немерено.

Понимала и страдала… Не думала, что, отстаивая собственные границы, я так агрессивно была готова покуситься на его собственные.

Это, что… то самое врастание, о котором он говорил?

Какое-то оно безумно болючее и слишком острое, пугающее.

Мне нужно было в арт-галерею еще заглянуть, окончательно все обсудить насчет будущей выставки. Я все же решила согласиться и не упускать момент.