Дремлющий демон Декстера

На верхней полке я нашел коробку чистых компакт-дисков, вставил один в дисковод, скопировал весь файл записи с веб-камеры и вынул диск. Подержал в руке, осмотрел; ему нечего было сказать мне, и тихий смешок, который, как мне показалось, напомнил голос с заднего сиденья, возможно, был плодом моего воображения. Но на всякий случай я стер файл с жесткого диска.

Пока я шел к выходу, дежурные копы из Броварда ни разу не остановили меня, даже не пытались заговорить, однако мне казалось, что все они смотрят на меня с явным и очень подозрительным безразличием."

"Интересно, именно так чувствуешь себя, когда у тебя есть совесть? Я полагал, что никогда этого не узнаю — в отличие от бедняжки Деборы, разрываемой на части слишком большим для нее грузом. Меня поразило ее решение — оставить меня решать, существенна ли улика. Очень тонко. Очень в духе Гарри; это как оставить на столе перед виновным другом заряженный пистолет и уйти, зная, что вина сама нажмет на спусковой крючок и сэкономит городу затраты на расследование. В мире Гарри совесть мужчины не способна ужиться с бесчестьем.

Впрочем, как сам Гарри очень хорошо знал, его мир давно мертв, а у меня нет ни совести, ни стыда, ни чувства вины. Все, что у меня есть, — это компакт-диск с несколькими картинками. И, конечно, эти картинки имеют еще меньше смысла, чем совесть.

Должно же быть какое-то объяснение, в котором спящий Декстер не раскатывает по Майами на грузовике. Понятно, большинству водителей, кажется, это удается, но они хоть частично бодрствуют, когда садятся за руль и заводят двигатель, не так ли? И вот он я, весь такой светлоглазый, энергичный и собранный, совсем не похожий на парней, рыскающих по городу и убивающих бессознательно. Нет, я парень, который хочет всегда бодрствовать, чтобы не пропустить ни одного мгновения. И дойти до самой последней черты, как было в ту ночь на эстакаде. Я ведь физически не мог бросить голову в свою собственную машину, не так ли?

Если только я не заставил себя поверить, что могу находиться в двух местах одновременно, в чем, в общем-то, есть смысл: предположим, что единственная альтернатива, которую я могу предложить, — это вера в то, что я только думал, что сижу в своей машине и наблюдаю, как кто-то швыряет в нее головой, тогда как на самом деле именно я бросаю голову, и тогда…

Нет. Смешно. Я не смог бы уговорить остатки извилин моего некогда гордого мозга поверить в столь сказочную историю. Должно быть какое-то очень простое и логичное объяснение, и я найду его. И, напоминая человека, пытающегося убедить себя, что под кроватью никого нет, я произнес это вслух.

— Есть простое и логичное объяснение, — сказал я сам себе. А так как никогда не знаешь, кто еще может тебя услышать, добавил: — И под кроватью никого нет.