Приватный танец для Командора

— Суп, — вытянувшись по струнке, отрапортовала я. — Называется ""око командора"". Как вы приказывали — подошла с фантазией.

Настоящее око командора нервно дернулось, и на лице появилось какое-то зловещее выражение.

— Ко второму блюду вы тоже подошли с фантазией? — мрачно догадался он.

— Так точно, — выпятив вперед грудь, вышколено шаркнула по полу ногой.

— И какую часть тела командора вы выпотрошили туда? — недобро прищурился Торн.

— Сердце, — вскинув голову, ликующе гаркнула я.

— А это как называется? — не став заглядывать в меню, мужчина поочередно постучал ложечкой по двум вареным яйцам, недвусмысленно установленным на хромированный держатель.

— Ну, вы же умный человек, — моя улыбка стала неприлично мерзкой."

"Честно? Заржать очень хотелось, потому что все вокруг сидели с красными рожами, полными слез глазами, и просто давились смехом. Но вместо этого я, глядя в перекошенное яростью лицо командора, невинно спросила:

— Вы не любите яйца всмятку?

Кто-то за моей спиной не выдержал и громко хрюкнул, пряча смех в кулак. Райдэк угрожающе поднялся с места и…

— В машинное отделение, — холодно приказал он.

— Слушаюсь, — возликовала я.

Да. Вот так меня. С глаз долой — из кухни вон. О, Райдэк, ты даже не представляешь, какую лису ты запустил в свой курятник. Я мечтала посмотреть на двигатели твоего вояджера с того момента, как на него прибыла.

— Стоять, — внезапно остановил он мой порыв быстро свалить из столовой. Развернув меню, он опустился взглядом к последнему пункту, под которым значился десерт с таинственным названием ""МК"".

— А где десерт? — не найдя на столе ничего на него похожего, вопрошающе посмотрел на меня Райдэк.

— Десерт ""Мозг командора"" следует подавать исключительно в охлажденном виде, — очень серьезно сообщила я и, щелкнув пальцами, кивнула Эйку, чтобы нес Райдэку желе. — Есть его нужно медленно и маленькой ложечкой, — с придыханием произнесла я. — Так намного вкуснее.

Непроницаемое лицо мужчины внезапно странным образом стало меняться, и я, выпав из реальности, почему-то завороженно смотрела, как сначала появляются тонкие лучики морщинок в углах серых глаз, начинающих искриться весельем, потом плавно изгибаются четко очерченные губы, расползаясь в белоснежной улыбке, а затем глубокий бархатистый смех обрушился на меня колкой лавиной мурашек, выбив почву из-под ног и оставив стоять в полном замешательстве и растерянности.

Он смеялся. Мягко, низко и, что самое странное — искренне. И смех этот действовал на меня как гипноз. Такое чувство, что я могла его слушать вечно, как джаз или классику.