Проданная королева

Видимо, их нашли по горячим следам и разобрались.

Он осекся, замерев на полуслове.

— Что ж ты замолчал, рассказывай, я слушаю.

Селиму вдруг стало так тоскливо при мысли, что отвертеться не удастся. И очень-очень страшно, потому что в глазах русского и без того читался приговор, а что же будет, когда придется выложить ужасную правду?

Как сказать, что женщина мертва???!

— Господин… я не знаю, как обращаться… — начал он, кося по сторонам в поисках спасения.

— Без имен, — сухо отрезал русский, едва заметно дернув щекой.

— Господин… я расскажу, что знаю. Но… — тут Селиму пришла в голову удачная идея.

Глава 8

Нужна небольшая передышка, чтобы успеть выстроить правдообразную цепь. И он ее получил. Прежде всего, удалить лишних свидетелей. Эта троица вежливых людоедов под бокам и за спиной заставляла Селима трястись, постоянно ожидая, что вот сейчас ему свернут шею. А наедине с тем страшным русским он хотя бы мог видеть его постоянно, это хоть как-то успокаивало.

Однако передышка подошла к концу. По знаку русского все трое вышли. И…

И вот теперь надо было что-то говорить, потому что русский ждал.

— Господин…"

"— Я уже это слышал.

— Да-да… я могу сказать, кто посоветовал той женщине этих конкурентов, — тут он даже приободрился, потому что в глазах русского зажглось внимание.

И снова разлился жалобами, как ужасно бессовестно перебивают клиентов эти конкуренты. По лицу русского понял, что у того терпение на исходе. Пришлось выдать маленький кусочек правды.

Но русский отреагировал странно. Стоило услышать имя Софии Степановны, как он ощерился тигром. Селим и дернуться не успел, как тот одной рукой схватил его за горло, резко притиснув к столу, а второй приставил к затылку револьвер.

— Это я уже знаю. Говори то, чего я не знаю.

Селим чуть не умер на месте, разом вспомнив маму и всех святых. Холодное дуло больно вдавливалось в его жирный загривок, и рука у русского не дрожала. Было очень страшно сказать правду, но и не сказать еще хуже.

— Господин! Не надо! Не надо! Я скажу! Скажу! Только отпусти! — завизжал он подергиваясь в жестких руках.

Пистолет убрали.

— Слушаю.

— Господин… — Селим не сдержался, заплакал от жалости к себя, постанывая и подвывая. — Господин… Женщина мертва…

* * *… Женщина мертва…

В первый момент Вадим думал, что ослышался.

Потом мысль просочилась в сознание, как сквозь воду.

Вернее, это он вдруг почувствовал, что из него выдавили воздух и обрушили тонны воды, словно он на дне океана и не может вздохнуть. И вода постепенно замерзала, вмораживая его в гигантскую ледяную глыбу.

Откуда-то со стороны услышал свой голос:

— Как, мертва?

— Да господин… — жирный слизняк кивал как болванчик и трясся, размазывая пот по физиономии.

Вадим на автопилоте вытащил телефон и набрал номер Гершина.