Проданная королева

— Мне бы как-нибудь отсидеться тут полгода, а потом надо срочно возвращаться! Вот глупо, исчезнуть хотела… Исчезла! А теперь как вернуться назад понятия не имею!

Вопрос, что задала Одри, прозвучал немного неожиданно:

— Отсидеться? Зачем? И почему полгода?

Мирослава махнула рукой, раз уж рассказывать, так до конца.

— Хотела избежать внимания одного надоедливого поклонника. А полгода… ну это связано с завещанием, короче…

Одри скорчилась, давясь беззвучным смехом:

— Поклонника? Миледи, другие женщины о таком мечтают! Он что, был старый и уродливый?

Мирослава сначала опешила и даже слегка рассердилась. А потом задумалась.

Каким он был? Вадим Балкин, мужчина, что ее преследовал?

Хмммм… Сейчас, когда она невероятно далеко, и если взглянуть трезво…

Если бы они встретились раньше…

Конечно, она терпеть не могла богатых наглых циников и мажоров, привыкших к вседозволенности, а он был именно таким. Но…

Мирославе вспомнился последний вечер, когда Вадим пришел к ней домой. Его жесткий напор, безжалостное давление, все эти словесные унижения. И вместе с тем, касался он так трепетно и нежно…

Она была взрослой женщиной, не могла не понять, чего мужчине стоило сдерживаться, не позволяя себе лишнего, хотя в тот момент она была полностью беззащитна перед его страстью. А что говорило ее тело?

Если бы они встретились раньше, если бы Вадим не был сыном Ильи Владимировича, она бы поборолась с ним за свою свободу. Непременно приняла бы вызов. Почему-то в представлении Мирославы отношения с Вадимом могли быть только борьбой. Но в этой борьбе, она знала, можно одержать победу.

И вообще, от кого она бежала… От него? А может быть, от себя, потому боялась не выдержать и сдаться? Или потому что именно этого ей и хотелось…

Довольно, приказала она себе.

— Он сын моего мужа, — сказала Мирослава, не глядя на Одри. — А я вдова. В обоих мирах.

— Кхмммм, понятно, миледи, — протянула Одри. — Вам не позавидуешь. А как живут вдовы в вашем мире?

— Нормально живут. Вполне нормально, если к ним не пристают озабоченные пасынки, — проворчала Мирослава.

Она была зла на себя. Все-таки копаться в темных закоулках собственной души опасное занятие, можно выяснить о себе много разного. Взгляд упал вниз, по двору шел священник, в боковой поверхности башни отворилась неприметная дверца, священник замер, а потом направился туда.

Мирославе показалось, что в темноте проема мелькнуло лицо лорда Балфора. Стало жутко. Все вокруг, замок, вооруженные люди вокруг, даже свинцовое небо, все вдруг напомнило о ее уязвимом и двойственном положении здесь.

— Одри, мне обязательно надо вернуться, — повторила Мирослава, невольно вздрагивая.

— Ах, миледи… — задумчиво проговорила Одри, устремив взгляд куда-то влево. — Возьмите меня с собой.