Проданная невеста

— Пойдем, увидим малыша, — он аккуратно отсоединил от меня капельницу, и помог сесть.

— Она еще слаба, — неодобрительно заметил Зверь. — Ты не видишь?

— Со мной все в порядке, — я посмотрела на него. — Все хорошо, Кир.

— Тебе не разрешали вставать.

— Я хочу увидеть сына.

Взгляд так и остался острым, но он перестал возражать.

— Все хорошо? — Руслан потянул меня за руку, чтобы я встала.

У меня кружилась голова, я схватилась за его руку и прислонилась к груди. Стоять было просто невозможно. Меня шатало, сил, казалось, совсем нет. А еще из меня вытекла кровь при этом. Тело еще болело, но я упорно надела одноразовые тапки и потащилась к двери.

— Ты можешь убрать всех из коридора? — попросила я, представив, что выхожу в таком виде ко всей его свите.

— Да, — Руслан вышел и расшугал всех.

Зато прибежала врач.

— Я провожу вас в реанимацию.

Зверь пошел с нами, но у белой двери с электронным замком остановился, когда врач, бледнея и заикаясь, начала оправдываться:

— Простите… только родители… Пока к ребенку нельзя.

— Я подожду, принцесса, — сказал он и привалился к стене.

Я и так и не поняла его взгляд, которым он проводил меня. Что-то в нем изменилось… Но мы вошли в бокс и мое внимание сузилось до одного предмета — инкубатора, в котором лежал наш сын.

— Руслан… — прошептала я, крепко хватаясь за руку, голова сильно закружилась.

Волнение, страх, я так разволновалась, что могла упасть в обморок прямо здесь. Он обнял меня одной рукой, прижал к себе — поддерживал, чтобы я могла идти. Я ощущала пушку у него подмышкой, запах стали, крепкого табака и парфюма.

Теперь эта жесткий мужской аромат навсегда будет ассоциироваться с этим моментом. С тем, как я подошла к инкубатору, где лежал ребенок.

— Какой он крошечный… — я закрыла рот рукой, не сумев сдержать слез.

Просто стояла и ревела без памяти, глядя на крошечное создание с красноватой кожей. Мне кажется, на ладони Руслана или Зверя он уместился бы целиком. Беспомощный и неподвижный, опутанный медицинскими трубками, он лежал за двойным стеклом и не подавал признаков жизни, но я знала, что он жив.

— Хватит, Лили.

Я рыдала навзрыд, и не могла остановиться.

Невыносимое зрелище.

Это было что-то странное — истерика, а может, выход эмоций после преждевременных родов. Именно сейчас, увидев ребенка, я оказалась в буре чувств.

Руслан обнял меня, прижав к себе за затылок. Он смотрел на инкубатор с отрешенным взглядом.

Я вспомнила свои глупые планы, страхи и мечты.

Уйти с малышом, если что-то пойдет не так. Сейчас подготовка к беременности казалась пустой тратой времени — я не учла главного. Что может не быть никакого ребенка.

Я бы его потеряла. И ушла одна.

Я прижалась к Руслану, выплакивая слезы ему в пиджак.