Проданная невеста

Надо же, умеет по-человечески разговаривать. Боясь, что у меня сорвется голос, я только кивнула. Чем ближе мы ехали к кладбищу, тем хуже мне становилось. Я не была уверена, что справлюсь. Черт возьми, со стопроцентной вероятностью я не справлюсь. Это точно.

Похороны были на старом городском кладбище. Здесь лежат все известные и почитаемые люди города, а место стоит столько, что чтобы похоронить здесь маму, пришлось бы продать нашу квартиру.

Мне стало дурно, когда Леонард припарковался неподалеку от ворот.

Пульс подпрыгнул до предобморочного состояния — свет в глазах померк.

— Постой, — слабо пробормотала я. — Я, наверное, не смогу…

— Ладно, сиди. Скажу, что ты осталась дома, — Леонард выбрался из машины и застегнул пиджак на все пуговицы.

Интересно, правда соврет ради меня? Чтобы мужчины, папарацци, и хрен знает, кто еще, не ломились в машину? Или он мне сейчас соврал, чтобы успокоить?

Я прислонилась лбом к стеклу и попыталась отдышаться.

В тот момент, когда тьма перед глазами немного рассеялась, у ворот остановилась черная машина охраны, а за ней — тачка Руслана. Слишком далеко, чтобы рассмотреть детали за автомобильным стеклом.

Кругом заклубились люди.

Не только его телохранители — газетчики.

Не знаю, придет ли еще кто-то. Вряд ли Руслан захочет видеть на похоронах единственного родного ребенка партнеров по бизнесу и своих лизоблюдов-друзей. Наверное, будут только родственники. На заднем сиденье машины я заметила Ника.

Руслан открыл дверь, вышел и на мгновение мы встретились глазами.

Кажется, встретились. Может быть, он просто посмотрел в мою сторону.

Его взгляд перепугал меня. Не знаю, что случилось, но я залилась слезами и закрыла лицо ладонями, чтобы на него не смотреть. Боль, надлом, голая рана — вот, что я ощутила в тот момент. Как будто сердце сжала колючая проволока.

Первым порывом стало выбежать из машины и бежать отсюда.

Потому что видеть его было невообразимо больно, до паники страшно. Я не могла его видеть. Больше не могла, потому что появлялось чувство, что мое сердце вырывают заживо.

Я не знаю, почему. Не знаю, что вызывало эти чувства.

При воспоминании о Звере, оставалась печаль. А он… он вызывал кошмар наяву.

Я хотела наклониться, чтобы снаружи меня не было видно, и затихнуть.

Пусть уйдет.

Я уже поняла, что не смогу выйти из машины, не смогу присутствовать на похоронах. Но Руслан направился ко мне, словно узнал, несмотря на попытки замаскироваться.

Я пересела на водительское место в тот момент, когда он рванул дверь. И в следующую минуту выпрыгнула из машины и быстро пошла прочь, понимая, что он меня настигнет…

— Не трогай меня! — я жалась к живой изгороди, пытаясь свалить до того, как меня схватят.

Но он перехватил мои руки и прижал к кованым воротам за кустами.