Проданная невеста

Я больно врезалась спиной, и выставила перед собой трясущиеся ладони. Его пальцы на предплечьях врезались так сильно, как будто он слабо контролировал себя.

— Лили! — глаза болезненно прищурились.

Это был все тот же Руслан, но сейчас я его не узнавала. На меня смотрели глаза чужого человека.

— Отпусти! — прошипела я, вложив всю силу своих эмоций. — Не смей меня трогать, понял? Отвали…

Когда я начала говорить, то уже не смогла заткнуться. Меня трясло, как в истерики, только не было ни слов, ни крика. Меня тихо трясло от его прикосновений. Словно я вот-вот сорвусь, или умру на месте. Кажется, нечто подобное со мной было на перекрестке."

"Вокруг нас на почтительном расстоянии собирались люди.

Я смотрела только на Руслана, на незнакомые глаза, шрам на щеке. Было жизненно важно, чтобы он отпустил меня — я не могла его выносить. Резкое отторжение. Все, о чем я могла думать — как оторвать его пальцы от своих рук и уйти. Мне не нужны были его деньги. Я не хотела слушать его оправдания.

— Забудь ко мне дорогу! — выпалила я.

— Ты не слышишь меня! — прорвался через стену отчуждения его голос.

Нет. И не хочу.

— Отпусти, Руслан, — сбоку к нам подошел Зверь. — Оставь ее в покое. Ей нужно прийти в себя. Ты ничего ей не докажешь.

Я снова дернулась, как пойманная птица, вывернулась и чуть не упала, вцепившись в ограду. Не спуская взгляда с массивной фигуры, отступила, цепляясь за забор — меня ноги не держали. Было все равно, что обо мне подумают. Я с трудом приводила в порядок сбитое дыхание, панику и эмоции. Не знаю, что со мной — я перестала его выносить на физическом уровне. Я больше не могу быть с ним рядом!

Страшное чувство.

Стремясь спрятаться от зевак, я бросилась к выезду с кладбища, нашла машину такси и забилась на заднее сиденье. Пожилой водитель меня не узнал — стычку отсюда он не видел, а моя фотография, которую сегодня показали в новостях, была далека от того, как я выгляжу. Хоть папарацци за мной не побегут.

Они снимали Руслана.

— Поехали, — пробормотала я, съезжая по сиденью вниз.

Когда мы разворачивались, я увидела, что он так и стоит — в той же позе, глядя в землю, словно задумался. Лицо было мрачным от горя. Зверь стоял позади. Как я их ненавижу! Обоих. Это они не спасли меня от боли, которая сводит с ума.

После прикосновений Руслана хотелось забиться в угол и скулить. Дома я заползла в постель, не раздеваясь. Плакала, кусала себе пальцы, вспоминая его — выражение глаз, в которых поселилось что-то незнакомое и жуткое, наш первый секс, свою жизнь с ним. Каждая секунда причиняла невообразимую боль. Как будто заживо снимают шкуру. Изощренно пытают, заставляя каждую клеточку умирать и снова возрождаться.