Прости, я тебе изменил (СИ)

Я завязал с автоспортом. Окончательно, — отреагировал как-то неохотно, вынужденно.

И вновь он удивил меня.

Прежний Макар ни за что не оставил бы гонки. В них он видел свое предназначение. Свой смысл жизни.

Макар, которого я знала, жил не от вечеринки к вечеринке, а от заезда к заезду.

— А почему ты завязал? — выдохнула я растерянно.

— Потерял чувствительность в левой стопе. Не мог выжимать сцепление.

Так вот чем обусловлены эти перемены. Вот, почему Макар пересел на автоматическую коробку передач.

— Это последствия аварии? Надеюсь, ничего серьезного?

— Нет, — улыбнулся Макар, встретившись со мной теплым взглядом. — Но мне приятно, что ты волнуешься.

— Поэтому ты хромаешь? — предположила я, вспомнив наш поход в зоопарк.

Макар посмотрел на меня с прищуром и предпочел уйти от прямого ответа:

— А что, так сильно заметно?

— Не сильно, но заметно, — заторможенно вымолвила.

— Немного побаливает еще, но скоро уже пройдет, — ответил он бодро, и прозвучало это весьма обнадеживающе.

Как бы я ни относилась к нему, я за него волновалась.

Всё-таки он отец моего ребенка. И хотелось бы видеть его здоровым и полным сил.

Ох. Что-то меня понесло...

Вскоре мы приехали к больнице.

Макар оставил люк чуть приоткрытым, поскольку Обеликса пришлось держать в машине. У администраторской нас уже ждали, поэтому сразу же проводили к палате, где лежал Дмитрий Борисович.

А затем я вновь включила ""заднюю"", и Макару пришлось уговаривать меня.

— Нет, Макар, вам надо поговорить наедине, — отнекивалась я, мотая головой из стороны в сторону.

— Ты войдешь со мной. Либо вместе, либо никак — выбор за тобой! — буквально напирал он, накрывая ладонями мои плечи, сжимая их и буравя меня пытливым взглядом.

И я сдалась под натиском, за что он наградил меня благодарной улыбкой.

Макар постучался в дверь, распахнул ее и я вошла в палату вслед за ним.

— Ну надо же. А я уж думал, не доживу, — хрипящим голосом произнес Дмитрий Борисович, заприметив нас в дверях.

Глава 24. Поздно...

— Как же здорово, что ты пришел. Да еще и не один, — с уставшей улыбкой на потрескавшихся губах произнес отец Макара и переглянулся со мной. — Это добрый знак. Должен быть добрым.

— Очень на это надеюсь, — отозвался Макар, возвышаясь над больничной койкой и включая подсветку над ней.

Неяркую, тем не менее теперь мне удалось получше рассмотреть моего бывшего начальника... Деда моего ребенка.

Дмитрий Борисович выглядел очень плохо. За то время, что я его не видела, он сильно изменился. Как сказал Макар — сдал.

Он осунулся, существенно потеряв в весе. Кожа его приобрела землистый оттенок. Ввалившиеся щеки обросли седой щетиной. Под потускневшими глазами с поникшими уголками проявлялись темные круги.

Прежде статный мужчина за каких-то пару недель изменился до неузнаваемости.