Прости, я тебе изменил (СИ)

А я со стороны наблюдала за тем, как тот с восторгом разглядывал каждый снимок своего внука. Дрожащими руками гладил личико, изображенное на экране. Затаив дыхание. С теплотой и любовью в глазах. С сожалением. Он все заранее понимал. Понимал, что у него не так много времени осталось. Что их встреча может и не состояться.

— Чудо какое! Он же копия твоя, — отметил охрипши Дмитрий Борисович, эмоции переполняли его, в глазах теперь мерцала влага.

В ответ на это Макар активно закивал.

— Один в один почти. Ты только посмотри, — с вдохновенной улыбкой на губах он порылся в изображениях и продемонстрировал отцу еще один снимок.

Я тоже проявила любопытство. Подалась корпусом вперед и разглядела на экране лицо маленького мальчугана, созданное из двух половинок фотографий разного времени. Одна половина сделанная совсем недавно, а вторая — двадцать с лишним лет назад. Макар создал этот снимок, чтобы сравнить себя и Глеба в одном возрасте.

И от такого сравнения у меня рот перекосился в удивлении. Из-за их поразительного сходства.

Разумеется, я замечала, что Глебу от Макара досталось больше, чем от меня. Но они же были буквально идентичны. Ну надо же!

— Макар, а принеси-ка мне... горячего бульона, — выдал Дмитрий Борисович.

— Да ладно! Неужели у тебя появился аппетит? — обрадовался Макар и тотчас подорвался с кровати, в суматохе посмотрел на наручные часы. — Сейчас что-нибудь придумаю. Я раздобуду! Мигом! Одна нога там, другая здесь!

Однако стоило Макару выбежать из палаты, и Дмитрий Борисович дал понять, что тем самым хотел лишь на время спровадить своего сына. Остаться со мной наедине. Это несколько напрягло меня.

— Не хочу, чтобы Макар услышал то, что я сейчас скажу, — вымолвил он с запредельно серьезным видом. — Мой сын не любит, когда его мысли озвучивают за него. Мне уже недолго осталось, а вы не до конца понимаете, насколько ценным бывает упущенное время.

— О чем вы? — каждая клеточка моего тела завибрировала.

— Я не возьмусь его оправдывать. Скажу лишь, что все произошедшее между вами в прошлом, не давало ему обрести покой. Когда я приехал к нему в Израиль, я не мог поверить, что это мой сын. Передо мной был призрак. Не было в нем жизни. Во мне сейчас больше жизни, чем в нем было тогда. Он был совершенно потерян. Но что с ним стало сейчас, — лицо Дмитрия Борисовича внезапно озарила улыбка. — Это же два абсолютно разных человека.

— И вы туда же, — пробубнила я, потупила в пол глаза с подступающими слезами.

Не желала я развивать эту тему.

Внутри гнев начал нарастать. Обида опутала шею тугими тисками. Она душила меня.

Все ведь могли найти оправдание Макару. Все занимали его сторону.

Все вокруг! Но только не я...