Прости, я тебе изменил (СИ)

Я резко вскочила на ноги, сгребла со стола первое, что попалось под руку (ею оказалась моя анкета), и с остервенением разорвала на мелкие куски.

До того он меня накалил!

— Я не желаю иметь с тобой ничего общего! Я терпеть тебя не могу! Ты мне противен! Настолько, что я лучше выколю себе глаза, чем буду терпеть твою физиономию еще какое-то время! Уволюсь как-нибудь и без твоего согласия! — напоследок я швырнула клочья бумаги ему в лицо.

Я предполагала, что моя выходка приведет Макара в ярость.

Ошиблась."

"Взгляд его наполнился вселенской скорбью. На лице читалась полнейшая обескураженность. Своей истерикой я обездвижила его. Макар был дезориентирован. Стоял как вкопанный напротив меня. И моргать забывал. Его будто оглушили.

Еще бы...

Он ведь никогда не видел меня такой рассвирепевшей. А я никогда и не была такой... Я сама себя не узнавала. Точно бесы в меня вселились.

Возможно, позднее мне будет стыдно. Но сейчас стало даже чуточку легче.

— Прости, Алён, — прохрипел Макар, — если бы я только мог что-то исправить, я бы..

— Замолчи! Ненавижу твои паршивые ""прости""! — почти кричала я, сама от себя не ожидая. Осуждала себя, но ничего с собой поделать не могла. Мерзкие слова лились изо рта, как дерьмо по сточным трубам: — Лучше прибереги их для своей богини минета! Твоей невесте они нужнее!

Миг — и Макар снова застыл. Только желваки ходили ходуном и ноздри расширялись. А в налитых кровью глазах уже вовсю зарождалось сущее зло.

Стало быть, я влезла туда, куда не следовало. Упоминанием Оли я таки привела его в ярость.

Мне ничего не оставалось, кроме как в испуге попятиться к двери.

— Как ты сказала? — выдавил из себя, пылая гневом. — Богиня... чего?

— Н-ничего, чего слышал, — буркнула я с опаской, упираясь спиной в дверь и нашаривая ручку.

Глава 8. Новые подробности

— Постой... почему... Алён, ответь, почему ты так ее назвала?

Как? Невестой или богиней?

Казалось, Макара уже бросало из состояния гнева в замешательство, а потом швыряло обратно. Не успевала я угнаться за быстро сменяющимися эмоциями на его перекошенном лице.

Он вроде бы и злился, но словно не понимал из-за чего именно, и на кого вообще стоит злиться.

А я боялась. Но испугалась, не самого Макара, а то, что услышу подтверждения своим догадкам. Что все это время он был с той самой Олей... Что он не просто мне изменил, а остался с той, с кем изменил...

Как бы там ни было это могло ударить по больному...

Как бы я ни убеждала себя в безразличии, где-то в глубине души все еще ныла незаживающая рана, о которой я не вспоминала благодаря выстроенным стенам самообмана.

— Откуда ты это слышала... скажи? — следом обратился Макар, взирая на меня совершенно потерянным взглядом.

Сначала возникла мысль, что такая неоднозначная реакция была вызвана оскорблением его сортирной пассии.