Прости, я тебе изменил (СИ)

Громов нахмурился, приподнялся с дивана и подошел к кулеру.

— Не нужно тебе увольняться просто из-за того, что ты будешь видеть меня чаще, чем тебе бы этого хотелось. Если причина только в этом, мы можем с тобой вообще не пересекаться, — поведал он будничным тоном, а затем сделал пару глотков воды из пластикового стаканчика. — Но я не могу позволить себе в такое непростое для компании время разбрасываться ценными кадрами, не попытавшись их сохранить.

Да уж, это совсем не то, что я хотела бы услышать. Ничего важного и определяющего в его словах не было. Одна вода. В уши так и заливал.

— Не нужно делать вид, будто для тебя я какой-то там ценный кадр! Ты же что-то задумал. Я прям чувствую.

Взгляд его метался по моему искаженному в сердитой гримасе лицу, пока он не отвернулся, чтобы выбросить стаканчик в мусорное ведро.

— А я не делаю вид. Я могу тебе открытым текстом заявить, что отношусь к тебе не как к обычному сотруднику, но это никак не отразится ни на тебе, ни на твоей работе. Я не задумывал ничего в отношении тебя, и никаких ножей у меня для тебя не припасено. Я просто хочу, чтобы ты не принимала поспешных решений, включила голову и ради своей карьеры оставила прошлое в прошлом, — он снова вернул взгляд на меня и через паузу на тон тише добавил: — Останься. Хотя бы до тех пор, пока не найдешь достойную замену.

— Не могу, — замотала головой, потупив глаза в пол.

— Тебя все еще это задевает?

— Что именно?

— Наша история в прошлом. То, как я с тобой обошелся?

Помнит. Все-таки не забыл.

А я-то уж думала, он мудак с кратковременной памятью, а он, оказывается, мудак обыкновенный. Просто притворяется хорошо.

— Нет, не задевает, — сглотнула я горький ком, не решаясь поднять голову.

— В таком случае пускай твое заявление полежит пока у меня. Обещаю, недели через две-три мы вернемся к этому вопросу. А сейчас я не хочу делать поспешных решений, о которых мы оба потом будем жалеть.

Сволочь! Снова на паузу решил меня поставить! Да чтоб ты провалился куда-нибудь! В ад — было бы здорово!

В моих глазах не было ни единого намека на слезинки, а душу уже вовсю топили слезы. Решетило нутро градом из заледенелых слез.

У меня было всего два варианта: либо разрыдаться, либо вывалить на него все, что накопилось во мне.

Третьего варианта, где я успокаиваюсь, покидаю его кабинет и выхожу на больничный, увы, не предвиделось.

— Я жалею лишь о том, что когда-то с открытым ртом выслушивала твое вранье, а теперь оно мне боком вылезает! Знала бы я хоть какую-то правду о твоем родном отце, да я бы в жизнь не пришла работать в его компанию! Я же спрашивала, что сейчас с ним, а ты сказал, он умер! Умер, Макар! А тут он вдруг воскрес! Ну ничего себе, чудеса какие! — меня точно прорвало. Трясло от злости.