Эра милосердия

Родионов поколдовал немного над ней и спустя две-три минуты подозвал меня; на столе рядом с контрольным образцом лежал гипсовый оттиск откуса от шоколада из квартиры Ларисы Груздевой.

— Он самый, вот поглядите… — сказал Родионов, но я уже и без него видел, что следы зубов одинаковые: щель между передними резцами, поворот их по сравнению с остальными зубами, размер.

Я похлопал эксперта по плечу, мы поулыбались друг другу, и он ушёл, а я стал рассматривать сберегательную книжку Фокса. Двести шестьдесят семь тысяч рублей на ней было! И я сказал:

— Четверть миллиона с гаком… М-да-а… Это всё с базы сатураторной… или из бильярдной, а?

Фокс поёрзал немного или сделал вид, что поёрзал, открыто, по своему обычаю, улыбнулся и сказал:

— У вас, товарищ Шарапов, лицо доброго и милого человека.

Оно располагает к откровенности…

Знаю я прекрасно, какое у меня лицо и к какой откровенности оно располагает. Нос мой курносый особенно или гляделки крохотные. Ну-ну, пой пташечка, пой… Я широко улыбнулся и вопросительно посмотрел на Фокса. А он сказал:

— Поэтому я буду с вами совершенно откровенен. В моём возрасте мальчишество — штука стыдная, конечно… Но я холост, люблю встречаться с женщинами, а женщины, что бы там ни говорили идеалисты, любят людей богатых… А я нищий.

Да-да, не удивляйтесь, я нищий служащий, только удача на зелёном сукне позволяет мне изредка сводить свою даму в ресторан…

— А четверть миллиона? — напомнил я.

— Момент, всё объясню. Женщина предпочитает, как это ни печально, жадного богача щедрому нищему. Да-да-да! Поэтому любая раскрывает объятия человеку, у которого на книжке больше четверти миллиона. Неважно, что он прижимист, как я, она рассчитывает своими прелестями заставить его раскошелиться…

Я почувствовал, как волна холодной, просто-таки леденящей злобы подкатилась у меня к горлу: я вспомнил Шурку Баранову, катающуюся по полу на кухне, а потом сразу же — Варю, огромные её нежные глаза — этот мерзавец своими словами пачкал их, оскорблял, даже не подозревая об их существовании.

И нечаянно для самого себя я крикнул:

— Ну-ну, вы потише тут насчёт женщин распространяйтесь! Привыкли с продажными…

Фокс перебил меня:

— Да что вы, товарищ Шарапов, я далёк от обобщений! Разумеется, я говорю о своих знакомых…

— Давайте-ка лучше к делу.

Что там с вашими миллионами?

— А ничего, — спокойно сказал Фокс. — Нет никаких миллионов. Фикция. К предыдущему вкладу в сто рублей я приписал следующую строчку. Проверьте — и узнаете, что, к великому моему сожалению, в сберкассе числятся только сто рублей… — И он широко развёл руками, извиняясь вроде за своё легкомыслие."

"А я ему поверил. Сразу поверил, даже проверять не стал, потому что всё мне стало ясно, все его действия паскудные.