Господин моих ночей (Дилогия)

Меня пытались расспрашивать о жизни, семье, вкусах и привычках. Осторожно, легкими намеками выпытывали, как я отношусь к «своему алхору». И тут же засыпали историями о себе. Вернее, «о них».

Я удерживала на лице отстраненно-вежливое, ничего не значащее выражение, скупо отвечала на вопросы, стараясь не сболтнуть лишнего, и слушала девичьи откровения.

— Мы с Айтом…

— Помню, он однажды принес…

— Оказалось, и вкусы у нас похожи, мы оба любим…

— Никогда не забывает поздравить…

— Он такой внимательный, заботливый…

— Подарил неожиданно, представляете? Это было так мило…

«Айт… Айт… Айт… — звучало то и дело, и тут же добавлялось: — И я».

Она настойчиво пыталась очаровать меня, а я считала мгновения до конца визита. За обворожительной улыбкой посетительницы мне все четче виделся хищный оскал. А еще тревожило то, что ее взгляд постоянно возвращался к кольцу с серым камнем, я даже не выдержала и все-таки накрыла его ладонью. Небрежно, словно невзначай.

Наконец леди Тэйн поднялась.

— Жаль, но мне уже пора. Рада знакомству, надеюсь, мы подружимся.

О, нет! Сохрани меня Пресветлая от таких подруг.

Выдавила в ответ что-то бессмысленно-учтивое, и сестра Ройстана быстро коснулась моей руки.

— Жду вас с ответным визитом, — пропела она. — Я устраиваю небольшой прием в честь своего приезда. Вы, разумеется, приглашены…

Карета Верены уже скрылась за поворотом, а я все стояла, смотрела ей вслед, и меня не покидало ощущение приближающихся неприятностей.

И они не заставили себя ждать, нагрянув неожиданно и с той стороны, откуда беды вроде бы и не ждали.

Нэсса…

Верена уехала, время шло, а невестка все не появлялась, и я начала волноваться. Жена Талима могла часами сидеть в своей комнате, даже в наш крошечный сад за весь день ни разу не выйти, но к завтраку всегда спускалась.

— Что-то Нэссы долго нет…

Мама которая вместе с Уной перебирала ягоды, пока я кратко пересказывала свой разговор с Вереной, тоже уже некоторое время с тревогой прислушивалась к тишине в доме.

— Спит, небось, ваша принцесса, — поджала губы служанка. — Вчера полночи капризничала, покоя мне не давала. То попить ей принеси, то поесть, то жарко, то холодно, то постель неудобная. Вот, теперь отдыхать изволит.

Слова Уны немного успокоили, но перед работой я все же решила заглянуть к родственнице.

Поднялась по лестнице, но не успела отрыть дверь в спальню — та сама распахнулась. На пороге, тяжело опираясь на дверной косяк, стояла Нэсса. Бледная, с искусанными губами, бисеринками пота на лбу и прилипшими к коже спутанными волосами, она прижимала руку к низу живота, а под ладонью, на ночной рубашке быстро расплывалось пятно крови.

— Эли… — как-то жалобно, по-детски беспомощно произнесла невестка, увидев меня. — Эли… — и, охнув, согнулась от боли.