Господин моих ночей (Дилогия)

Чуть порозовевшие скулы, лихорадочный блеск в глазах, пальцы, плотно сжимающие ткать платья…

Мама все-таки волновалась. Но заметить это мог лишь тот, кто хорошо ее изучил, любил, чувствовал. Я или отец, который сейчас с тревогой смотрел на свою «Иль». Их глаза встретились и мама, вздохнув, ощутимо расслабилась, а потом начала рассказывать.

Ее прерывали много раз. Переспрашивали. Уточняли.

В детстве запечатали магию? Вы знали? Нет? Даже не догадывались? Когда выяснили? Недавно? Хм…

— Мне сказал об этом лорд Эвераш. Вернее, не мне, а дочери, я тогда лежала без сознания.

Объяснил, что дар убивает, сжигая изнутри. Предложил помощь в лечении и обучении, за что я ему безмерно благодарна.

Мама повернулась к отцу и открыто, тепло улыбнулась.

Короткая пауза, и новый виток вопросов.

Кто отец Аэлаиссы? Маг? Где вы познакомились? При каких обстоятельствах?

Это был самый опасный момент. Если учесть, что мы пока намеревались хранить мое происхождение в тайне, а откровенный обман со стороны простого мага алхоры почувствовали бы моментально. Но мама справилась.

— Я познакомилась с ним, когда гостила у маминой подруги.

Помогла спрятаться от храмовников. Забеременела. Мы расстались. Это все. Подробности я хотела бы оставить при себе. Они не имеют никакого отношения к тому, в чем обвиняют мою дочь.

Несколько скупых фраз. Не ложь — всего лишь полуправда.

— Отец вашего ребенка маг, — снова вмешался Тэйн. — Вы, как выясняется, тоже, а вот дочь…

Тяжелый взгляд прилип к моему лицу, сполз по фигуре вниз, и артефакт, надежно спрятанный под одеждой, ощутимо нагрелся.

— Дочь — пустышка, — закончил Серкус брезгливо.

 — Как такое возможно?

— Элис проверяли несколько раз, в том числе, служители Пресветлой в столичном храме Каари, и не нашли никаких магических способностей.

И снова ни капли лжи, все ведь, действительно, так и было."

"— Такое случается. И у одаренных родителей рождаются «пустые» дети, — к моему удивлению, примирительно пробасил Чидлис-старший.

После маминого признания он вообще стал как-то странно на меня поглядывать.

— Зато теперь понятно, почему ли Норд так относился к жене и дочери, рисковал их жизнями, — отец Айтона сочувственно качнул головой.

И опять вопросы… вопросы… вопросы… О герцоге, нашей жизни, Кайнасе, поместье ли Тораев, даже об учебе. Но голоса алхоров теперь стали мягче, вежливее, уважительней. Неуловимо изменилась сама атмосфера в зале.

После мамы пришел черед Рика Харта, полностью подтвердившего мои слова, и Хвича, мысленную речь которого я тоже слышала, как и все высшие.

Горгул с присутствующими вообще не церемонился. Отвечал коротко, четко, но довольно скупо.