Господин моих ночей (Дилогия)

Блестящая лента наборного паркета легла мне под ноги — единственное свободное пространство, весь остальной зал занимали высшие, ни одного пустого места. И я двинулась вперед, слушая как смолкают шепотки, и нас окутывает пронзительная, почти осязаемая тишина. Растерянная. Озадаченная. Ошеломленная.

За спиной шлейфом развивался теневой плащ, под сердцем ярко пылало серебряное солнце, в крови пела освобожденная магия. На опущенных вниз руках, как в колыбели уютно устроилась незримая Тири, а рядом шли родители. Удивительно молодые и очень красивые. Они не стали пристраиваться за спиной, а, вопреки правилам и не сговариваясь, встали по бокам, защищая меня, оберегая. И я была им за это очень благодарна.

Жаль, для деда и прадеда не нашлось места — слишком проход оказался узкий. Им пришлось идти сзади, чуть отставая от нас.

Я старалась смотреть прямо перед собой, чтобы не сбиться с шага, но совсем не коситься по сторонам не получалось. Взгляд то и дело выхватывал среди множества чужих лиц знакомые.

Вот Айтон, его я увидела сразу же. Замер в первом ряду и чуть заметно улыбается, одними уголками губ. Знаю, он готов броситься ко мне при малейшей опасности, чтобы прикрыть собой, и невидимая пружина внутри чуть разжимается.

Тэйн-старший. Рот сжат в тугую полоску, кулаки стиснуты, на скулах играют желваки, ноздри прямого аристократического носа нервно раздуваются.

Ройстан. Мертвенно-бледный, словно восковую маску надел, в широко распахнутых глазах такое отчаяние пополам с решимостью, что на миг становится не по себе.

Чидлисы, отец и сын, застыли в двух шагах друг от друга, а на лицах одинаковые нечитаемые выражения, будто с них все эмоции стерли.

Мужчины… мужчины… Подтянутые, представительные, зрелые и еще совсем молодые. И ни одной женщины, кроме матерей юных наследников и меня.

Последний шаг — и я остановилась у угольно-черного алтарного камня. Обвела взглядом членов Совета, все еще потрясенно изучающих мою ауру и впечатанный в нее нхоран. Отчеканила звонко и твердо, как полагается:

— Элис Эвераш, дочь Кронерда Эвераша и Гестины Бэар, здесь присутствующих. Признанная предками наследница рода и магии. Дар — Хозяйка.

Далее следовало скрестить ладони в ритуальном жесте и произнести итоговое приветствие, и вот тут вышла заминка. На руках у меня все еще сидела не видимая никому Тири. Повернулась, передавая звереныша маме, и уже хотела продолжить речь, но в этот самый момент своенравная лисичка решила, что пора явить себя миру.

Она медленно «проявилась», разбрасывая вокруг радужные искры, тут же поменяла цвет шерстки с золотого на серебряный, потянулась и широко зевнула прямо в лица архам и членам совета.

Повисла пауза.

— Это недопустимо, — вдруг проскрипел один из высших.