Господин моих ночей (Дилогия)

Потом посерьезнел, протянул задумчиво: — Или неудачно, это с какой стороны посмотреть. — Стукнул мага по плечу и повернулся ко мне: — Прошу извинить за наше знакомство и мое поведение, госпожа Бэар. В свое оправдание скажу лишь, что у вас очень четкая, яркая аура и невероятно сочные эмоции. Это большая редкость для чистокровных людей, тем более, для варрийцев. Так что я не мог не полюбопытствовать. — Помолчал. — Вы точно не магиня?

Неожиданный вопрос, я даже растерялась на мгновение.

— Впрочем, думаю, Хвич первым делом удостоверился. Стандартная процедура, верно, брат?

Он точно призывал Айтона рассеять его сомнения.

— Как положено, — сухо согласился тот. — Я всегда соблюдаю правила.

— Меня проверяли храмовники, — вмешалась в их мало понятный мне диалог. Не нравились мне вопросы этого Тэйна, и его интерес ко мне не нравился. Что-то царапало, а что — сама не понимала. — Еще в детстве.

Айтон досадливо поморщился, но ничего не сказал, зато его приятель не задержался с ответом.

— Ну, если служители пресветлой проверяли, тогда конечно, — выдал он насмешливо. — Куда бедному маленькому горгулу до верных адептов самой Каари. — Хохотнул, ловко уворачиваясь от клыков рассерженного чудища. Склонил голову, обозначая поклон: — Примите уверения в почтении, госпожа. Вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку и помощь. — Выпрямился. — Нам пора, Айт, совет ждать не любит, сам знаешь.

Айтон кивнул и сразу стал строже, отстраненнее, словно находился уже не здесь, а где-то далеко от меня. Несколько коротких прощальных слов — бесстрастных, почти равнодушных, многозначительный взгляд в сторону Харта, тьма, плащом упавшая на широкие плечи… И высшие исчезли, забрав с собой Хвича.

Правда горгул успел еще скользнуть ко мне с удивительной для каменного тела грацией. Потерся о ладонь, как кошка, разве что не мурлыкнул, требуя почесать за ухом. Но потом и он ушел.

Мы с Хартом остались одни.

* * *Это был удивительный день, и начался он не с рассветом, и даже не в полночь, а накануне вечером.

Появление в моей комнате потрепанного Хвича, бег по безлюдным улицам, высший, язвительный и явно нуждающийся в помощи, моя настойчивость, уверенность, что сумею помочь ему быстрее всех целителей вместе взятых и уж точно лучше какой-то там настойки. Наша ночь, утро, беседа за завтраком, из которой я узнала об Айтоне больше, чем за предыдущие недели, визит его друзей и срочное дело, которое снова увело его прочь. События менялись, как стеклышки в том стареньком, еще мамином, калейдоскопе, который я часами любила вертеть в детстве.

Мне нужно было прийти в себя, свыкнуться с новыми ощущениями, с той связью, что установилась между мной и Айтоном, и позволила мне улавливать его эмоции.