Путевой светлячок

— Хем, умница, такими темпами, ты скоро заставишь меня изменить мнение о себе, — весело сказала оборотниха.

Мальчик тут же поднял ко мне счастливую и гордую мордашку. Я, испытывая муки совести, выдохнула:"

"— Мика, ну так же нельзя! Это воровство в чистом виде! А ты еще Хема поощряешь.

Демоненок нахмурился, перебирая пальцами веревку, свернутую в несколько колец, которую подобрал возле столба.

— Хем — молодчина. С голоду не помрет в тяжелый год, а вот ты со своими светлоэльфийскими замашками того и гляди — сама сгинешь и ребенка угробишь. Ты не у себя в поместье, Хель.

И заметь, мы ничего плохого этим людям не сделали, а они на нас с вилами и турками кинулись. Хем — ребенок, мы — женщины, а я еще и беременная, а они… Разве это правильно? Так почему бы нам самим не взять эту картошку, которую они все равно курам отдадут и немного зерна, — Мика выразительно шмыгнула носом и потерла глаза, оправдывая свои действия, — хотя бы в качестве компенсации за причиненный здоровью ущерб. Мы мирно шли и ни на кого не нападали, даже в мыслях не было.

Я все понимаю, но воровать… Мое воспитание буквально кричало о недопустимости подобных поступков, но разумом, находясь в сложной житейской ситуации, полностью согласилась с Микой.

Сейчас по-другому не выжить, и не последнее мы забираем. Да и полночные глаза Хема выворачивали душу наизнанку, он явно расстроился, что я не одобрила его действия. Отбросил веревку и, подойдя ко мне, обнял за талию и уткнулся носом в живот.

— Ты у меня молодец, Хем, Мика права. Хотя позже мы поговорим, когда можно брать чужое, а когда — нет, — выкрутилась я, поглаживая черные вихры мальчика.

— О-о-о, Хельвина, прекращай играть в порядочную мамочку, нам пора отсюда уходить.

Злобно рыкнула на Мику и, чувствуя, как смущение заливает щеки, подтолкнула Хема к выходу и, подхватив мешок с нашей добычей (беременным тяжелое носить нельзя), шагнула следом. Светлячок рванул следом за нами, только теперь он парил на уровне плеча Хема, словно знал — привлекать к нам внимание нельзя, а может просто хотел быть ближе к мальчику.

Мика, снова чихнув, неожиданно схватила курицу, которая имела глупость близко пробежать рядом с нами и одним ловким движением скрутила ей голову.

Я промолчала: одной курицей больше на моей совести или меньше — уже не играет роли. Правда, самое странное, уже на выходе, приметив маленький удобный в путешествиях топорик, не удержалась и забрала с собой. Поймав ехидный взгляд усмехающейся Мики, почувствовала, как краска стыда и смущения заливает не только лицо, но и шею.

Да уж, благодаря этому путешествию я изменилась, причем кардинальным образом. Особенно моральные принципы.