Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

Оборотистый, знакомый со всеми в районе, способный все достать и любого найти, он не мог нормально применить себя в деле, а связи с криминалом тянули совсем в иную сторону.

Однако, получив цель, он быстро организовал все, чтобы обеспечить для себя главное — уроки магии. Он нашел работу на фабрике по производству артефактов на самую простую должность зарядчика, лишь бы были деньги, чтобы оплачивать мои услуги. Хотя я говорила, что готова учить его бесплатно, пока не найду нормальную работу, вместо этого он организовал мне работу, не сходя с места. Он так разрекламировал мои занятия среди свих новых коллег, что ко мне записались даже те, кто уже пробовал заниматься у других учителей и не преуспел.

Когда похолодало, нашел этот заброшенный склад для занятий на очень выгодных условиях. Он даже прорекламировал мои защитные маски среди каких-то знакомых шахтеров, запомнив то, что мимолетно сказал Эрик, когда подвозил нас с боев, и у меня пошли заказы. Учитывая, что самую времязатратную часть работы делала матушка Гудда, мне оставалось только заряжать амулеты и получать деньги.

Сиг изменил мою жизнь, улучшил ее.

А я… я будто плыла по течению в последний месяц. Нет, конечно, я не бездельничала: что-то делала, старалась, конечно, выкладывалась на все сто процентов, как учили… но я не верила, что что-то может измениться, улучшиться по-настоящему. Моя цель была скорее в том, чтобы накопить денег, чтобы хватило на черный день, когда все это кончится: когда прекратятся заказы на защитные маски, когда ученики поймут, что я не такой уж и хороший тренер, когда нас выгонят из зала в конце-то концов, потому что найдут для здания более выгодное применение…

А вместо этого мне говорят, что все может быть еще лучше.

Что я могу давать частные уроки представителям относительно состоятельных семей. Неужели все это возможно? Вот так просто? Мне, простой рабыне?

Я зашла в зал и села прямо на пол у стены. Меня немного потряхивало, а на глаза наворачивались слезы.

Так странно. Я никогда не плакала в Школе Рабов. Когда наказывали несправедливо, я закусывала внутреннюю сторону щеки и терпела, стараясь не стонать. Когда ставили в спарринги с более старшими учениками, и они валяли меня по всему рингу, так что кости трещали, а магические каналы выворачивало от перенапряжения, я не ревела, я только злобно рычала и вновь бросалась в бой, пока оставались хоть какие-то силы.

А сейчас?..

Сигмар, Эрик, они манили меня надеждой на лучшее, и мне страшно было поверить, а потом разочароваться.

Неужели, это возможно? Неужели, возможно, что я не умру от рабской болезни? Неужели, лекарь Эрика сможет мне помочь? Неужели я смогу продолжить просто жить и работать в этом городе, заниматься обучением магов — тем, что мне нравится делать.