Рабыня страсти

Но поскольку между близнецами всегда существует тесная, почти мистическая связь, Риган за внешней твердостью Груочь угадывала уязвимость и нежность. Возможно, поэтому она с детства бросалась на защиту сестры, приглядывала за нею… Кто защитит Груочь, когда меня не будет, думала Риган…

— Как я выгляжу? — спросила Груочь у ворот замка. Она стряхнула воображаемую пыль со своего шерстяного платья и пригладила светлые волосы.

— Посмотрись в зеркальце, — хмыкнула Риган и встала прямо перед сестрою. Груочь звонко рассмеялась — это была их неизменная шутка.

Они, как и в раннем детстве, были копией друг друга — и лицом, и фигурой.

С одною лишь небольшой разницей. Глаза Груочь были словно капельки яркой незамутненной небесной лазури. В очах же Риган, аквамариновых, сверкали яркие золотые искры. Посторонним крайне редко удавалось их различить — все обычно бывали так очарованы красотою девочек, что не глядели пристально им в глаза. Они видели лишь точеные черты девичьих лиц да золотые волосы, мягкие и нежные, словно драгоценный шелк. Мало кому приходилось видеть в здешних местах столь светлые волосы…

Они рука об руку вошли в зал, сердечно приветствовали мать и вежливо — гостей.

Затем застыли в ожидании против высоких кресел.

— Хоть и знаю их вот уже тринадцать лет, а все не научился различать! — проворчал Мак-Фергюс. — Груочь, подойди сюда!

Девушка застенчиво подошла и поцеловала шершавую грубую щеку:

— Милорд…

Он притянул ее к себе, посадил на колени и ущипнул за щечку:

— Ты удивительная милашка! Ты нарожаешь мне кучу внуков — Фергюсонов, которые потом унаследуют мои земли, правда, Груочь?

Груочь покраснела до ушей и хихикнула:

— Дональд говорит, что вы уже уговорились о дне венчания.

Это правда?

— Да, — согласно кивнул Элэсдейр. — Через семь дней, красавица, ты обвенчаешься с моим Иэцом, станешь его законной женой. Это давным-давно решено.

— Не отсылайте Риган в монастырь, милорд! — вдруг вырвалось у Груочь. — Мы всегда были неразлучны. Не представляю себе жизни без нее…

— Да у тебя просто времени не будет для Риган, душка! — уверил девушку Элэсдейр Фергюсон. — Ты всецело будешь занята продолжением рода Фергюсонов — учти, мне нужны и девочки, и мальчики… Ты не будешь скучать по сестре.

— Нет, буду! — заупрямилась Груочь.

В ее синих глазах была и злость, и грусть. Ах, как хотела она выказать неповиновение, но, будучи слишком еще юной, не представляла вполне, как это сделать…

Стоя неподалеку, Риган все слышала и была глубоко тронута мольбою сестры. Невзирая на то, что мать всегда открыто оказывала предпочтение Груочь, сестры были удивительно близки. Груочь никогда не могла заставить себя смириться с той атмосферой всеобщего пренебрежения, в которой подрастала ее сестричка.