Рабыня страсти

 — Говорят, что в округе не менее дюжины твоих отпрысков, Иэн Фергюсон. Но, как бы то ни было, дети, которых рожу тебе я, положат конец нашей розни и будут твоими законными наследниками, супруг мой.

— А ты смелая… с»

Иэн не знал, что делать: ударить ее за такую наглость или сделать вид, что ничего не произошло. Он обнаружил, что ему по сердцу ее бесстрашие.

— Дональд говорит, что ты наставляла мне рога с Джеми Мак-Дуффом, Груочь. Ну, если это так — я убью тебя и возьму в жены крошку-монашку!

— Дональд лгун, — спокойно отвечала она. — Идите сюда, мой господин, и убедитесь сами, девственна я или нет.

«Дональд заплатит за это», — подумала про себя Риган, протягивая руки навстречу Иэну Фергюсону.

Он отбросил одеяло, скрывавшее се юное тело. У нее были прелестные маленькие грудки и высокая талия. Кожа ее была цвета сливок. Он протянул руку, чтобы потрогать. Ах, какая гладкая, какая нежная… Потом коснулся ее золотого локона. Волосы мягкие, словно пух… Склонившись над девушкой, он поцеловал ее второй раз за день — и тут же в нем проснулась похоть. Он вскарабкался к ней на постель и сомкнул руки вокруг ее тела.

Риган сморщила носик.

От Иэна Фергюсона несло потом и лошадьми. Надо же, не потрудился помыться даже перед свадьбой! И, хотя ей и было любопытно, как все происходит между мужчиной и женщиной, она не завидовала сестре… Подумаешь, подарок! Рука его вдруг скользнула вниз, проникла меж бедер, трогая ее там, где, как она полагала, никто и никогда ее не коснется. Он придавил ее к постели всем телом, другая рука блуждала по ее груди… Риган закусила губу, чтобы не закричать — его грубое поведение начинало уже пугать ее. Но она вовремя вспомнила предупреждение Груочь. Не дай ему почувствовать, что ты боишься!

Она вывернулась из его объятий:

— Что я должна делать, Иэн? — Должна же ведь и я делать что-то, разве нет?

Изумленный, он уставился на нее:

— Чего? Нет, дорогуша, тебе ровным счетом ничего делать не надо. Сейчас ты станешь моей. Просто лежи.., и будь хорошей девочкой. В постели все делает только мужчина. — Он вновь прижался губами к ее рту и всунул язык так глубоко туда, что Риган чуть не вырвало.

Риган была ошеломлена. Так значит, женщина просто должна лежать тихо, как мышонок? С какой тогда стати многим из них так все это нравится? Но, может быть, когда они приступят к делу, что-нибудь прояснится? По крайней мере, то, что происходит сейчас, до ужаса противно…

— Раздвинь-ка ножки, милашка! — приказал Иэн, и, как только она повиновалась, он оказался между ее ногами.

«Ее смущение неопровержимо доказывает ее девственность», — подумал про себя Иэн. Ну, он всыпет Дональду по первое число, если только тот солгал! Иэн Фергюсон устроился поудобнее и грубо вошел в ее тело, но тут же натолкнулся на преграду.