Рабыня страсти

Тут можно и работать, и развлекаться, и никто не помешает тебе, мой господин. Тебе надо будет завести собственную повариху — ведь я собираюсь увезти Аиду с собой… Нет! Я сама подберу искусную кухарку! Если это предоставить тебе, то ты будешь откладывать до бесконечности… Нет, я должна до отъезда убедиться, что все твои дела улажены, Хасдай! — теперь она говорила без умолку, пребывая в состоянии крайнего возбуждения.

— Ты рассуждаешь в точности, как моя мать, — рассмеялся Хасдай. — Недаром я говорил калифу, что ты рождена для того, чтобы стать женой и матерью! Счастлив видеть, что не ошибся!

Зейнаб и впрямь словно воскресла.

Она отослала Наджу к верховному раввину в еврейский квартал с вежливой просьбой порекомендовать какую-нибудь уважаемую старую деву или же вдовицу в качестве экономки и поварихи в дом порядочного иудея. Спустя короткое время Наджа воротился в сопровождении высокой худощавой женщины, которая представилась как Мариам Га-Леви. С нею был мальчик лет десяти, ее единственный внук.

— У него нет никого, кроме меня, госпожа, — объяснила Мариам Га-Леви. — Позволено ли ему будет жить тут?

— Разумеется, — отвечала Зейнаб.

 — Мальчику будет хорошо здесь. Но ты должна приступить к своим обязанностям не мешкая, предвижу, что ты камня на камне не оставишь от порядка, заведенного моею Аидой. Ты ведь станешь готовить по-своему, правда? Если ты не обоснуешься тут прочно до моего отъезда, то мой господин останется в затруднительном положении.

— Я все поняла, госпожа, — отвечала Мариам Га-Леви. Мужчины частенько оказываются беспомощны, когда дело доходит до домашнего хозяйства. Вот поэтому-то Господь и создал женщин! А что — хозяин дома станет жить здесь в одиночестве?

— Да, — отвечала Зейнаб.

 — Хотя время от времени к нему будут наведываться гости. Опасаюсь, что он не всегда будет приходить вовремя обедать — он может забыться и поесть где придется. Тебе нелегко будет служить ему, Мариам, но он добрый человек. Он почти полностью поглощен своей работой. Но учти; отныне по средам и воскресеньям его станет навещать молодая куртизанка из города. Он может позабыть об этом и сильно припоздниться — или вообще не прийти. Твое дело проследить, чтобы молодая женщина была сыта невзирая ни на что…

— Куртизанка?! — Мариам Га-Леви была глубоко шокирована.

 — Да уж порядочный ли это дом, госпожа? Ребе ни словом не обмолвился о каких-то куртизанках… Кому принадлежит этот дом? Нет, я не могу позволить единственному внуку жить в доме с дурной репутацией!

— Дом этот принадлежит мне, а я Зейнаб, Рабыня Страсти, прежде бывшая любимой наложницей нашего владыки Абд-аль-Рахмана. Наша с ним дочь похоронена здесь, в саду. Теперь же я уезжаю в королевство Малика, что в Ифрикии, чтобы стать женою тамошнего князя.