Рабыня страсти

Ведь Иэн частенько поддразнивал ее, говоря, что когда-нибудь может их ненароком спутать… А что, если он по ошибке окажется в постели крошки-монашки, как он всегда называл Риган? В этой шутке была доля правды, что крайне волновало Груочь… К тому же Риган знала ее тайну. А если в замке не будет Риган, то Груочь сможет сделать вид, что дитя, шевелящееся у нее под сердцем, и впрямь от Иэна — ведь мать унесла тайну с собой в могилу. Более никто ни о чем не подозревал.

…И все же Риган была такой же частью ее, как, например, правая рука или нога. Они всю жизнь были неразлучны — а теперь им предстоит расстаться навеки.

И вряд ли они когда-нибудь снова свидятся…

Сестры крепко обнялись, цепляясь друг за друга в тщетном порыве… Слова были бессильны. Потом Риган помогли взобраться на низкорослую лошадку. Она всего раз обернулась — но увидела лишь, что Груочь рыдает на плече мужа. Она даже не помахала рукой на прощание…"

"Они ехали куда быстрее, нежели предполагала Риган. Деньки стояли погожие, а ее свита хотела поскорее Доставить девушку в обитель и убраться восвояси домой. Воинам было неуютно в незнакомых землях.

Сначала они ехали на запад, затем повернули на восток. И если бы не грустная цель путешествия, Риган от души наслаждалась бы… Она была очарована красотою природы. А ночами они вставали лагерем у самой дороги, лишь изредка находя приют в обители какого-нибудь монашеского ордена. Все воины, сопровождавшие ее, будь то Мак-Дуффы или Фергюсоны, были с нею неизменно почтительны — и не более. Чему, кстати, девушка была несказанно рада: никаких склок, никаких плановых распрей…

Наконец, они выехали на дорогу у самого побережья, и вид моря поразил Риган.

Казалось, оно безбрежно, бесконечно…

— У него и вправду нет конца и края? — вслух спросила она.

— Представляю себе, как какая-нибудь девушка на том берегу спрашивает в точности о том же… — с улыбкой отвечал капитан стражи. Он был Мак-Дуфф, и хотя всем сердцем сочувствовал Риган, но вовсе не хотел возрождения старых родовых распрей между Мак-Дуффами и Фергюсонами. Семейные люди всегда предпочитают мир…

Вскоре погода переменилась: с моря подул холодный ветер, и закапал дождь, поэтому обитель Святой Майры выглядела не слишком гостеприимно, когда они постучались у ворот.

Большое серое здание за высокими стенами, сложенными из огромных булыжных глыб, стояло на самом берегу моря. Привратница, маленькая и суетливая монашка, впустила Риган и капитана.

— Прошу вас, подождите, — сказала она тихо и смущенно. — Пойду и доложу матери Юб, что у нас гости.

— А мать Уна? Она больше не аббатиса? — спросила Риган монашку. — Может быть, меня здесь уже никто не ждет… — прибавила она с надеждой.