Рабыня страсти

А когда визирь спросит тебя о моей наружности, скажи, что я очень хороша собой. Но не более! Скажи ему, что я не желаю, чтобы обо мне что-либо было известно до возвращения мужа с гор. О, я окутала себя дымкой таинственности, я постаралась! Если Аллаэддин остался таким, каким я его знала, то он непременно тотчас же сообщит о «таинственной незнакомке» Кариму. Мой жених приедет единственно для того, чтобы удовлетворить свое любопытство. — Она хихикнула. — Мужчина не может устоять перед тайной. Ома.

Когда Ома воротилась домой, муж ждал ее с величайшим нетерпением.

— Ну? — бросился он к жене.

 — Какова она?

— Очаровательна. Обворожительна, — отвечала Ома. — Никогда прежде не видела столь прелестной женщины, как наша молодая княгиня. Нам всем весьма и весьма повезло.

— Но какова.., какова она из себя? — пытал визирь жену. — Она светлокожа? Или смуглянка? Стройная или полненькая?

Ома лишь улыбалась:

— Не могу сказать тебе, господин мой! Княгиня просила, чтобы я никому и ничего не рассказывала о ней до возвращения князя. Я сказала тебе все, что могла: она не безобразна.

И кончим на этом.

Аллаэддину-бен-Омару хотелось кричать от досады.

У Карима теперь есть жена. У Малики — княгиня. И никто, даже вездесущий Мустафа, не видел ничего, кроме шелкового кокона, ничего, даже пятки! Это было невыносимо!

Надо тотчас же разыскать Карима! Князь должен вернуться домой!

На следующее же утро визирь приказал оседлать коня и поскакал туда, где вдалеке виднелись пурпурные пики гор. Он нашел Карима в Убежище, куда добрался лишь к вечеру. Князь выглядел на удивление спокойным и посвежевшим.

— Приехал составить мне компанию? — улыбнулся Карим. — Охота на редкость удачна.

Не помню столь щедрой осени!

— Прибыла твоя невеста, — с порога объявил Аллаэддин-бен-Омар.

— Она хорошенькая? — равнодушно спросил Карим. — Что говорит твоя Ома? Знаю, что порядочная девица не откроет лица перед посторонним мужчиной, но уверен, что Ома уже была у нее и все тебе подробно обсказала. Она светлая или темная? Пышечка или худышка?"

"— Не имею ни малейшего представления, — ответствовал князю визирь. — Видишь ли, господин мой, твоя невеста носа не кажет из гарема. Да, Ома нанесла ей визит, но не , описала мне ее внешности, сказала лишь, что княгиня не безобразна… Твоя невеста словно воды в рот набрала — не говорит и не позволяет никому из своих слуг называть ее по имени.

Дескать, вот приедет муж, которому надлежит первым обо всем узнать. Даже Мустафу изгнали из гарема! Твоей невесте.., жене то есть, прислуживают трое слуг. И все. Она прогуливается по саду, закутанная в покрывала, словно мумия. Эта женщина дала обет, что никто не увидит ее до твоего приезда.

Карим-аль-Малика расхохотался. Он положительно был заинтригован.