Рабыня страсти

— Мой господин Карим еще не занимался со мною этим, любопытная ты старуха! — вспылила Зейнаб. — Страсть — это много большее, нежели мужская плоть в женском теле. Это лишь завершение. А начинать всегда следует с начала, — высокомерно изрекла она.

У маленькой Омы отвисла челюсть.

Но Эрда вытаращила свои выцветшие карие глаза:

— Только послушайте эту малышку! — возмущенно сказала она. — Еще три недели назад она не знала, что такое баня, а теперь мнит себя гурией рая! Да, тебе многому следует научиться, девушка! Для начала хотя бы скромности.

— О-о-о, Эрда! — устыдилась Зейнаб. — Я не хотела тебя обидеть! Ты простишь меня? Ну пожалуйста!

— Может быть, я тебя и прощу… — Эрда сразу смягчилась. Потом жизнерадостно сказала:

— Не горюй, моя птичка! Вскоре вы займетесь любовью по-настоящему.

Ома звонко расхохоталась, увидев выражение лица госпожи, да и сама Зейнаб не могла, как ни старалась, скрыть радости…

— Ты несносная старуха, Эрда! — покраснев, шутливо выбранила она банщицу, которая ухмылялась во все свои беззубые десна.

Они искупались, а затем поужинали.

Эрда накрыла для них стол на женской половине. Еда была самая незатейливая. Когда они поднялись к себе. Ома сказала:

— Мне велено раздеть тебя и уложить в постель. Этот приказ передала мне Эрда."

"— А господин Карим придет? — вырвалось у Зейнаб.

— Этого я не знаю, — отвечала Ома, помогая Зейнаб разоблачиться и укладывая ее. — Спите спокойно, моя госпожа.

Дверь, отделяющая комнату служанки от покоя госпожи, закрылась. Зейнаб лежала, затаив дыхание. В доме было удивительно тихо. Из сада доносилось навевающее дрему гудение насекомых…Если она закроет глаза, то вновь окажется в замке Бен Мак-Дун.

Впервые за много недель воспоминание не причинило ей боли. Судьба судила ей жить вдали от родины. Теперь девушка отчетливо это понимала. «Прощай, милая Груочь, — шепнула она. — Пусть жизнь твоя будет счастливой, сестра». Потом Зейнаб смежила веки и тихо уснула.

…Он стоял над ее ложем, любуясь спящей. Карим повидал множество прекрасных женщин — и дома, и в далеких странах, — но эта красою затмевала всех. Неужели все девы Альбы столь восхитительны? Он никогда прежде не встречал дочерей этой северной земли…

Она рассказала Доналу Раю всю свою жизнь, а тот передал ее на его попечение.

«Поразительно, что она сохранила рассудок», — подумал он. Ее страх перед мужчинами и неспособность ощутить любовь не удивляли Карима. Она никогда не знала ни того, ни другого. Теперь же под его руководством она постигнет все тайны страсти, овладеет вершинами мастерства — только так можно заслужить благосклонность калифа Кордовы.