Рабыня страсти

Она сняла с его плеч длинный плащ, сложила его и аккуратно повесила на спинку стула. Потом развязала тесемки у ворота белоснежной сорочки и стянула ее с мужского тела. Вдруг ей захотелось погладить его по мускулистой груди, но она сдержалась и, аккуратно сложив рубашку, положила ее на стул. Потом нежные пальчики некоторое время безуспешно сражались с тяжелой пряжкой кожаного ремня.

— Позволь, я сам.

Большие ладони на мгновение накрыли ее ручки. Зейнаб словно окатило горячей волной. Он сам снял ремень и положил на тот же стул.

— Коснись меня, — сказал он.

Девушка подняла на него непонимающие глаза.

— Мои прикосновения вчера ночью подарили тебе наслаждение, правда? А твои касания будут приятны мне. Мужчина любит ощущать на своем теле нежные руки красавицы, Зейнаб.

Видя, что она колеблется, он взял обе ее руки и приложил к своей груди. Пальчики Зейнаб робко принялись блуждать по его груди, проводя по темной растительности. К ее изумлению, волосы оказались на удивление мягкими… Осмелев, она провела ладонями по его плечам, потом по мощной спине.

— Ты очень силен, правда? — спросила она, ощупывая железные мышцы.

…Тело его было таким твердым на ощупь и казалось поразительно сильным. Ладони ее оказались на стройной талии, и, уже не понукаемая никем, Зейнаб принялась стягивать с него панталоны, распуская шнурок у пояса, который почему-то никак не хотел поддаваться.

— Тебе будет удобнее, если ты встанешь на колени, — сказал Карим.

Она повиновалась, но изо всех сил старалась не смотреть туда… Девушке казалось, что она еще не совсем готова бестрепетно смотреть на мужское достоинство. Поэтому она сосредоточила внимание на его железных бедрах.

Освободив тело Карима от панталон, она коснулась его тела и поразилась, насколько крепки мускулы. Отступив, она быстро поднялась на ноги, взяла панталоны, тщательно разгладила ткань и положила их на стул, где лежала остальная одежда.

— Видишь, все очень просто, правда? — с улыбкой он притянул девушку к себе, прильнув губами к ее светлым волосам.

Сердце Зейнаб бешено заколотилось. Что за сладкая тайна заключена в мужском касании, которая заставляет ее трепетать?

— А Рабыня Страсти всегда разоблачает своего господина? — спросила она, изо всех сил стараясь сохранить контроль над собой.

— Если он этого пожелает. Она купает его — этому ты сегодня училась, она одевает и раздевает владыку… Все, что бы она ни делала, должно доставлять ему наслаждение того или иного рода. Она ведь не просто наложница. Она — нечто куда большее. Она должна в совершенстве овладеть искусством испытывать наслаждение, для того чтобы господин ее уверился, что он лучший любовник на свете, даже если это и не так… Одно его касание должно обволакивать ее дурманом страсти.