Разрешаю любить

Мужчинам это очень важно!

— Я знаю, Юля, — бормочу, развернувшись к ней спиной, чтобы она могла помочь расстегнуть платье.

— Тебя очень хорошо приняли в семье Бжезинских. Очень, Варя! Для них ты моя дочь! Я за тебя несу ответственность.

— Я не подведу, Юля. Сказала же…

Острожно снимаем платье. Располагаем на специальной распорке и прячем в прозрачный чехол. Потом, едва я успеваю надеть юбку и блузку, в комнату без стука входит Сергей Николаевич.

Я же, воспользовавшись ситуацией, быстро прощаюсь с ними и сбегаю домой. Попадаю в вечернюю пробку на такси и приезжаю только через полтора часа.

— Варя! — кричит мама с кухни, когда я захожу в квартиру, — Это ты?

— Я!

— Загляни в свою комнату!

Разувшись, я скидываю плащ и быстро иду в спальню. На моем столе в пластиковом синем ведре громадный букет из чайных роз. Их концентрированный аромат слегка кружит голову.

— От кого они? — спрашиваю у вошедшей вслед за мной мамы.

— Странный вопрос, — усмехается она, — У тебя есть кто-то, кроме жениха?

— Это от Станиса?..

— Да. Я заглянула в открытку. Прости.

«Со всей любовью… Не грусти, Варенька.

Твой Станя»

Я зажмуриваюсь и чувствую, как по щекам стекают две слезинки.

Глава 40

Алексей

Меня шатает из стороны в сторону. По спине и лицу градом льется пот. Дыхалки не хватает, и концентрации ноль. Я мажу раз за разом.

— Собрался, Денежко! — рявкает наш тренер Сан Саныч.

Ден не лажает. Пользуясь моментом, когда я не совсем удачно отбиваю удар, делает захват и опрокидывает меня через бедро. Жесткое приземление вышибает дух, и на несколько мгновений темнеет в глазах. Чувствую только, как упав рядом, он делает удушающий коленом.

Пасую сразу. Стучу ладонью по татами и, дождавшись, когда Денис слезет с меня, переворачиваюсь набок и захожусь в кашле.

— Леха, — слышу его голос, — Нормально все?..

— Блядь, — Саныч, присаживаясь рядом, — Я же сказал, чтобы не появлялся, пока не выздоровеешь!

— Я не в тонусе, — хриплю с трудом.

— Да, вижу. В больницу ходил?

— Все нормально, — говорю, принимая сидячее положение, — Это остаточное. Через неделю пройдет.

— Остаточное… — ворчит, поднимаясь, — Пиздуй домой долечиваться.

Встаю на ноги и, пожав сопернику, руку, плетусь в раздевалку. Потом мерзну в душе, потому что внезапно выключили горячую воду, и натянув треники и толстовку, выхожу из клуба.

Размотало меня жестко. Не только болезнь. Варька выпотрошила и ушла.

Знаю, что все, точно конец, но не думать о ней не могу. Перманентно в моих мозгах. В кровотоке и каждой клетке. Ломка уже началась, и только набирает обороты. При том, что ломает от мысли, что решение обрубить с ней все связи я принял сам.

Это сложнее, чем чем быть просто охотником.

Нашарив ключи в кармане сумки, вынимаю связку и иду на парковку за зданием клуба.