Разрушу твою жизнь

Испариться. Перестать существовать для отца, Соломона, Шамиля и даже матери.

Только я лучше других знала, что от таких людей не спрятаться. Но и оставаться здесь стало невыносимо. Последнюю нервную клетку уничтожил Хозяин.

Нина, видя моё подавленное состояние, не так давно предлагала пожить в доме её тётки в другом городе, пока та в отъезде. Её не будет пару месяцев, а я бы последила за домом.

Сейчас мне показалось, что это единственно верное решение. Выбраться из клетки хотя бы ненадолго.

Знала, что меня найдут рано или поздно. Но, когда представляла, что завтра соберется целый консилиум по поводу моей свадьбы и объявившегося так не вовремя Ямадаева, мне хотелось выплюнуть все свои внутренности и содрать с себя кожу.

Сложила пожитки и накопления в рюкзак, поставила будильник на раннее утро. И отрубилась.

Глава 23

Трясясь в автобусе рядом с дородным мужчиной, занимавшим часть моего кресла, пересчитывала в третий раз наличные. Немного. От отца досталась банковская карта. Но, сними я с неё наличные, это бы тут же вызвало вопросы. А рождать подозрения у своего родителя, имевшего интуицию гончего пса, вовсе не хотелось.

Устроюсь официанткой. Наверняка рядом с жилищем тётки моей подруги найдётся кафе, куда заглядывают туристы. Можно подумать, за год под опекой отца я так разнежилась, что не смогу выжить, как выживала раньше.

Одёрнула прилипшее к груди платье. Сосед, как печка, нейтрализовал работу и без того слабого кондиционера. Уснуть не получалось. Шамиль не выходил из головы. Попытки разгадать его намерения не увенчались успехом.

Может, он весь год набирался сил тягаться с Василием Вишневским? Всё же отец ещё имеет вес в преступном мире. Но я не понимала, кто из них сильнее.

Не верила, что такой человек, как Ямадаев, способен простить и забыть. Готова биться об заклад, в его чёрной книжечке есть и моё имя для возмездия. Не подставь я его, он не оказался бы под следствием.

Вздохнула. Слишком много испытывала эмоций.

С одной стороны Шамиль, в которого угораздило втрескаться.

С другой – отец.

Странное, совершенно неуместное ощущение вины теснило грудную клетку. Василий Вишневский виртуозно умел играть на моих чувствах. Хотя сложно представить, в чём моя вина перед ним. Но я знаю, что за этот побег мне достанется.

Весь год он пытался строить из себя примерного семьянина. Попутно подкладывая меня под Соломона. Один гангстер – хорошо, а два – лучше. Возможно, понимая, что со всей вереницей врагов следует озаботиться соратниками.

Шантажируя лечением матери, у которой, кажется, крыша ехала от фанатичной привязанности к отцу.

И вроде понимаю, что он мной манипулирует в своих интересах, но давление из груди никуда не делось.

Купив в местном магазинпе еды, добралась до домика. Маленький, скромный.