Разведен. Влюблен. Опасен

Однако нашпиговал ее техникой до самого потолка: и кофемашина, и гриль, и духовка. Новенькая плита блестела и как будто призывала опробовать ее по прямому назначению, но мое внимание привлек стол.

Не сам стол, а то, что стояло на нем.

Я не удержалась и прыснула со смеху, когда поняла, что это моя сковородка. Та самая, да. Но с новой крышкой, на которую креативный Захаров прикрепил подарочный бант с запиской.

На записке его почерком было написано: «Шуня, ты снова получила законное право на попытки меня убить! Поздравляю, ты собрала комплект – меня и любимую сковородку! Люблю».

Я не знала, смеяться или плакать, читая его опус, и не сразу обратила внимание на то, что в самой сковородке тоже что-то было. Открыла крышку и нашла там маленькую бархатную коробочку.

Открыла ее и чуть было не расплакалась, когда увидела два обручальных кольца – большое и поменьше.

Глотая слезы, я немедленно отправилась к супругу, решив, что не время спать. Потом отоспимся, на пенсии."

"– Кирюша, – позвала я, опускаясь на постель, и положила ладонь ему на плечо.

– Я во сне успел накосячить? – сонно поинтересовался он. – Что не так? Тебе приснилось, что ты меня била и ни разу не попала, да? Я так хорошо уворачивался, что стал Кирюшей?

– Нет, – прыснула я.

– Что тогда? Храпел? Не обнял? Обнял, но не так?

– Ты о чем?

– О том, что Кирюшей я становлюсь, когда висю на полметра от пропасти, а твое царшество чем-то недовольно, – объяснил он, переворачиваясь на спину.

– Руку давай, – потребовала я.

– Ты электропровод принесла? Будешь меня током пытать?

– А это неплохая идея, – согласилась я, – но сегодня я хочу надеть тебе на палец кольцо. А ты мне мое наденешь.

– Нашла? – мгновенно засиял мой муж. – И как подарок? Имей в в виду, Захарова: сковородка и я неразделимы, так что если снова соберешься бежать, простись с ней первой.

– Я, пожалуй, ее Марье отвезу. Чтобы тебе нечем было меня шантажировать.

– Может, на нее сигналку повесить? – Кир сделал вид, что задумался, но глаза его счастливо сверкали.

Он поднялся, сел, протянул руку и забрал из моей ладони коробочку с кольцами.

Достал то, что поменьше, и пафосно заговорил:

– Захарова Шуня Станиславовна, вы приговорены к пожизненному заключению в моих объятиях, штрафу за потерянные пять лет в виде секса, и к исправительным работам в виде счастливой улыбки каждый божий день. Клянетесь ли вы с достоинством носить фамилию Захарова до конца твоих дней?

– Клянусь, – засмеялась я.

– Клянетесь ли вы, что родите мне ребенка в отведенный судом плавающий срок, но в ближайшие годы?

– Клянусь!

– Клянешься ли ты скандалить со мной дома, на кухне, не предпринимая попыток к побегу?

– Клянусь!

– Приговор окончательный, обжалованию не подлежит! – резюмировал Кирилл, надевая мне на палец кольцо.