Развод. Я к тебе (не) вернусь (СИ)

Хватаю полотняную салфетку из ящика и промакиваю ей губы. Попутно осторожно дую, чтобы боль стала меньше. Приходим в себя. Когда расстояние между нами остается ничтожно маленьким. Вот эти сладкие губки. Пять миллиметров и все.

Очень хочу поцеловать. Просто изнемогаю. Близко-близко смотрим друг другу в глаза. Взгляд вначале расплывается, но потом все четким делается. Внутри сладко тиски зажимают, потому что вижу, как реагирует. Ей не все равно. Чувствую изломанным сердцем, что Света отзывается мне.

— Больно?

Хрипло выдавливаю, потому что голос осип, как у простуженного. Мы будто в капсуле, в тесной и крошечной.

Жар ее тела распространяется. Он окутывает и так сильно горячит, что дальше некуда. На мне яйца можно жарить, даже с пигарками будут.

— Мне пора, Денис, — шепчет она. — Я и так, кх-м. Пф-ф-ф. Я задержалась.

— Когда увидимся? То есть договорим обо мне. Черт возьми! О ремонте короче.

— Я не знаю. Позвонишь?

— Когда? Завтра можно?

Глава 36

— Света, здравствуй, — мать, как всегда, разговаривает со мной тоном разжалованного министра, который считает, что все привилегии еще в доступе. — Почему ты к нам не приезжаешь?

— Я занята, мам, — не прерываясь, строчу ответ в электронной почте.

— На родителей времени нет?

— Мам! Ты же знаешь, что у меня проблемы, — откладываю мышку в сторону. Бесполезно теперь что-то делать. Маман оседлала любимого коня. — Что-то случилось?

— Если бы ты почаще звонила, то знала, что папа болен, — раздраженно восклицает. — И медицина у нас дай боже. Без знакомств и денег никуда. Поэтому будь добра оплатить папе лечение. Нам не на кого больше рассчитывать.

— Сколько? — решаю не спорить.

— За две недели сто двадцать. И плюс реабилитация.

— Мам! — сумма не такая большая, но все же мне интересно куда отца кладут. — Может скажешь подробнее? Куда ложитесь? Что будут делать? И почему я раньше не знала? Ты просто ставишь меня перед фактом.

— Санаторий. Папа на нервах из-за тебя. И я, если что, тоже на грани, — в уши врезается истерический вопль такой силы, что отшатываюсь. — Да и желудок пошаливает. Хочу отправить его подлечиться в Кисловодск.

— М-да, — неосторожно бурчу. — На диету бы его посадить неплохо было. В вашем возрасте копчености и жареное крайне вредно.

— Что ты… Что ты сказала? Света, так ли я тебя воспитывала? — повышает голос мать.

Трагизм действии. Началось. — Мало того, что мы тебя не видим, так еще и советы странные раздаешь.

— Мам! — останавливаю ее. — Я пашу, чтобы вам нормальную жизнь обеспечить. Хотя, уж извини, скажу, что можно было бы тебе и папе подработку найти. Не говорю идти впахивать, но если потрясти знакомых, то интеллигентную работу в присутственных местах вполне могли подобрать. Ты пойми, мне не жаль денег, просто вы с ума уже сходите от безделья.