Развод. Я не приму вторую!
— Ты… ты собираешься на ней жениться? — в полном шоке спрашиваю я.— Я мужчина, нам это дозволено, — с чувством собственной правоты заявляет муж.— И как ты себе это представляешь?— Всё останется по-прежнему, твоя жизнь никак не изменится. Я купил для неё квартиру, она будет…— Нет уж! — вдруг заявляю я. — Решил жениться? Приводи её сюда! Я достаточно жила с твоей семьёй, исполняя долг жены и невестки. Теперь пора и мне насладиться жизнью!Мой муж после двадцати лет брака решил взять вторую жену. Молодую и красивую. Решил, что после сорока жизнь только начинается и он имеет право… А на что имею право я? Может, хватит быть бесправной домохозяйкой и идеальной женой? Может, и мне пришло время пожить для себя? Главное — не думать о той боли, что тлеет внутри от предательства…
Может, потому что я видел, как всё медленно возвращается на свои места."
"Глава 9"
"Я стояла у раковины, намыливая очередную тарелку. Вода журчала, наполняя кухню мягким шумом, а за окном медленно угасал вечер. Я смотрела на тарелки, чашки, ложки и снова думала, как они будто бесконечно множатся. И так каждый день. Каждую неделю. Каждую минуту моей жизни.
Очередная струя горячей воды ударила по пальцам, и я рефлекторно отдёрнула руку. Мыльная тарелка едва не выскользнула из рук. Я выдохнула, собравшись, чтобы снова вернуться к рутине. Но вдруг меня словно ударило озарение.
Почему я это делаю?
Этот вопрос будто повис в воздухе. Почему я, каждый день, каждый вечер, стою здесь и трачу своё время на то, что можно было бы упростить? Посудомоечная машина. Я так долго жила без неё, что даже не думала о том, что она могла бы быть у нас. Почему я всегда считала, что у меня нет на это права?
Я вздохнула, отставляя очередную вымытую тарелку. В голове крутились воспоминания о том, как мама и бабушка всегда говорили: «Руки женщины – её главное богатство. Хозяйка должна делать всё сама». Эти слова я слышала с детства и приняла как неоспоримую истину. Но теперь… теперь что-то изменилось.
Я посмотрела на свои руки. Кожа была сухой, несмотря на кремы, которые я постоянно использовала. Мелкие трещины на пальцах, ногти, которые давно не видели маникюра. Всё это говорило о годах работы, заботы, бесконечного выполнения обязанностей. Почему я позволяю этому продолжаться?
Но как это будет выглядеть? Что подумает свекровь? Она наверняка скажет, что я ленюсь, что хочу жить легко, что женщина должна гордиться своим трудом. Я усмехнулась. Почему я должна стыдиться того, что хочу облегчить свою жизнь?
Внезапно мысль о посудомоечной машине стала казаться мне не просто мечтой, а необходимостью. Это был бы не каприз, не роскошь, а маленькая победа, способ доказать себе, что я заслуживаю удобства. Я не была нанятым работником. Я – хозяйка этого дома. И если кто-то имеет право решать, как мне жить, то это я.
Позже, за ужином, когда дети сидели за столом, я решилась завести разговор. Адам, как обычно, погружённый в свой телефон, ел молча. Ахмед что-то рассказывал Алие, а Иса ковырялся в своей тарелке, не проявляя интереса к беседе. Я посмотрела на них и вдруг почувствовала уверенность.
– Адам, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Я хотела обсудить кое-что.
Он поднял глаза, слегка удивлённый моим тоном.
– Что случилось? – спросил он.
– Я думаю, нам нужно купить посудомоечную машину, – сказала я, глядя прямо на него.
На мгновение за столом стало тихо. Дети переглянулись, явно удивлённые моим заявлением.
– Зачем? – спросил Адам, откладывая вилку. – Мы и так справляемся.
– Ты справляешься? – я усмехнулась, глядя ему в глаза.













