Развод. За полчаса до весны
– Я никогда не спорю.– Она убрала руки за спину.– Чего так? Если уверенна, что не поведёшься на меня. Ставлю на кон квартиру где-нибудь в ближайшем Подмосковье. Продержишься год, и останешься с личным жильём.– А проиграю? – вырвалось само собой. Ноги до сих пор дрожали, а губы сохранили вкус наглеца.Он ухмыльнулся, будто прочтя мысли непокорной блондинки.– Выйдешь за меня замуж.– Совершенно ровным голосом без эмоций. Как о само собой разумеющимся.Страсть…Боль…Страх… Один неверный шаг. Не тому открытое сердце. Из дерзкой, яркой легко превратиться в серую мышь. Семейная жизнь становится адом, пока не появляется "Он". Прошлое протянет руку и вернёт веру в любовь.Однотомник. ХЭ.
Лина съёжилась, ступив на перрон ночного города. Плащ защищал от ветра, но не мог согреть душу. Шаг в ещё одну неизвестность. Первая оказалась не такой страшной, как в предчувствиях и несла на шаг позади чемодан с сумкой.
Лина обернулась, физически ощутив спиной чей-то тяжёлый взгляд. Одинокий мужчина, стоявший чуть в стороне от спешивших занять места пассажиров, глубоко затянулся сигаретой. Крошечный огонёк горел красным цветом светофора.
Лине показалось, что слышит звук тления тончайшей бумаги. Противный запах дорогого табака ударил в ноздри.
– Увидели знакомого?– отвлёк её голос Егора.
Она на мгновение отвела взгляд, а когда вернулась, незнакомца уже не было. Разве что дьявол мог так быстро исчезнуть? Волна холода прокатилась по позвоночнику, а вслух, пытаясь говорить бодро:
– Нет, почудилось…
Глава 5
Кухонный стол натужно кряхтел, сопротивляясь ножками движению по мраморной плитке. Лина лежала среди не скинутых до конца тарелок с закусками.
Запах коньяка отовсюду бил в ноздри. Разбитый стакан на полу, разлитая жидкость вокруг волос, под мокрой спиной. Изо рта рычащего мужа, что входит в неё грубо, жёстко, с желанием разодрать.
– Глубже, сука, глубже!
Укус за грудь, торчащую из остатков разорванного лифа платья. И тут же мокрый язык по кровавому следу.
Его распаляют стоны, что жертва не в силах сдержать, и она знает это. Закусанные до крови губы растянуты в крике. Старательные движения навстречу. Ногти царапают широкую спину, опускаясь ниже и ниже. Пальцы вдавлены в крепкие, сжимающиеся при толчках ягодицы, подстёгивают движения.
Лина шепчет то, что от неё хотят слышать:
– Жестче… Порви меня…– слёзы в серых глазах и стон выдающий реальность происходящего.– Мне больно!
Довольное рычание. Всё, как он любит.
– Терпи, сука! Скоро…
Ладони перемещаются на ноги. Они широко раздвинуты. Колени прижаты к столу.
Он ускоряет толчки. Шлепки тел, скрип стола, мужское рычание и стоны её мнимого удовольствия. Он дёргает членом, изливая горячее семя. Тепло разливается по животу.
Она вздрагивает, сдавливая толстый ствол влагалищем, старательно изображая давно забытое удовольствие.
– Что, сучка, довольна?
Протяжное:
– Да…
И уже через секунды:
– Соси!
Он не даёт подняться, а обходит стол,
Голова откинута назад. Густые локоны достают до пола. Обмякший член во рту. Она старательно вылизывает остатки спермы и начинает работать ртом и руками.
Слава наливает в стакан виски. Звенят кусочки льда, залитые золотистой жидкостью. Сегодня муж добрый и обошёлся без побоев."
"Пальцы на клиторе, сжимают чувствительный бугорок. Один двигается вдоль стенок в жаркий вход. Низ живота ноет, наполняясь желанием.
Толчки в глотку. Затвердевшая плоть поршнем входит в расслабленное горло.














