Ребенок от босса-негодяя

Папа думал, что там всё кончится, но нет… Отца Шайхата Кашатаева другие его недоброжелатели в тюрьме… – замолкаю, чтобы не пугать Настю вконец с тем ужасом, что происходил в моём прошлом. – Он умер в тюрьме, и Шайхат решил отомстить моему отцу. Он нашёл нас в Петербурге и… и убил моих родителей. Жестоко убил. Он пытал их, терзал… мою мать он… в общем, он убил их, – продолжаю безучастным голосом.

– Убил их за правду? Но твой папа… он же не убивал того полковника.

– Убил за косвенную причастность в смерти своего отца. И он обещал, что вырежет всю мою семью. Друг отца взял опеку надо мной, чтобы меня в приют не забрали. Ведь у меня никого не было из родных. Я благодарен дяде за то, что он мне дал. Он был хорошим мужиком. Учил правильному. Говорил, что месть – плохое дело. Только сам ночами рыл на Шайхата, как проклятый. Искал компромат, чтобы и этого засадить, и меня обезопасить на всякий случай. Но… не успел. Шайхат хотел убить меня, чтобы завершить дело. Дядя ему не дал. За что поплатился своей жизнью. Я пообещал на могиле стариков, что отомщу за них. За мать, отца, дядю… Я полетел в Венгрию, чтобы выследить урода и там его прикончить. Только его. Другие мне не нужны были. Там, в той стране, познакомился с Каримом. Я так боялся, что однажды Шайхат доберётся до него. Он единственный после дяди, кто стал мне близким человеком. Другом. Братом, – хмыкаю, осознавая, что порой я чересчур его опекал. В ужасных снах видел, как Шайхат добрался до него и… убивает. – Я встречался с девушкой, Насть. Однажды Шайхат добрался и до неё. Не сам. Его люди. Они такое с ней сделали…

– Но…"

"– Я всегда был рядом с тобой, чтобы он не добрался до тебя, – беру её за руку, успокаивая. Она сжимает мою руку в ответ, но слёз на её лице стало только больше. – Они бы не тронули тебя. Многие мои ребята пасли твою квартиру, клуб и так далее, чтобы ничто тебе не могло навредить.

– Я о другом. Назар… люди так не живут. Откуда в людях такая ненависть? Злость? Зачем эта месть? Он ведь сам виноват, что его отца осудили. Сам виноват!

– Живут, Настенька. Живут…

– Но сейчас? – замолкает, кинув взгляд на выход из кухни. – Роза, она… ей ничего не угрожает? Моей девочке? Ты же разобрался со всем? Правда?

– Ей ничего не угрожает, – обещаю ей, улыбнувшись.

– А мне?

– Тебе тоже.

– Ты убил его? Да? – спрашивает, вероятнее всего, не осознавая, что её руки всё ещё в моих.

– Он мёртв, но я его не убивал.

– Как это? – не понимает и хмурится, анализируя мои слова. Но ответить мне не даёт плач моей дочери из детской. – Я… я сейчас. Принесу её. Розу не кормили ещё. Минуту и я вернусь! – просит Настя и вскакивает, спеша к малышке.

– Жду, – кидаю ей вслед.