Ребенок от босса-негодяя

 – Но мне страшно! Очень страшно, пап! А что, если они придут за мной, как тогда? А что, если они убьют меня? Пап… Пожалуйста, забери! Умоляю! Я не могу тут… Тут людей много! Очень много… А если они плохие?

– Я еду, – выбегаю из кухни. – Сиди около охраны и не бойся! Я буду! Буду очень скоро! Закрой глаза и считай до десяти, пока не успокоишься. Я буду гнать со всех сил! Всё будет хорошо! Рядом с охраной, Виктор!

– Хорошо, – шмыгает носом и отключается.

Убью суку! Сейчас же убью! Придушу трусами, которые она купила!

Уже собираюсь выскочить из квартиры, когда вспоминаю про Настю. Поэтому возвращаюсь в детскую, заставая дочь и свою фигуристку за переодеванием первой.

– Мы скоро, – кидает Садовская, не оглядываясь. – Буквально минуту. Она умудрилась запачкаться чем-то. Переоденемся и к тебе присоединимся. Ты пока поешь без нас.

– Насть, – тяну, не зная, как сказать ей, что ухожу. У нас вроде как только баланс установился. – Мне срочно уйти надо. Там проблемы есть кое-какие.

– Что-то случилось? – оборачивается ко мне обеспокоенно. – Может помощь моя нужна?

– Ничего страшного не случилось, но проблему срочно решить нужно, – одариваю её вежливой, благодарной улыбкой. – Я вернусь через часа два-три и мы договорим. Но сейчас должен бежать. Очень важные дела.

– Л-ладно, – соглашается растерянно. – Удачи! Я буду ждать тебя…"

"– Я люблю тебя, – кидаю ей напоследок и развернувшись, ухожу к ещё одному родному для меня человеку. У которого вообще, кроме меня, никого нет. Кто доверяет мне и во мне ищет защиту от всего плохого. И я не могу подвести его.

Настя

– Странный он, да? – задумчиво спрашиваю дочь, надевая на неё новый подгузник. – Пришёл, ушёл… Дела у него.

– Угу, – отвечает мне малышка, продолжая ворочиться, и не давать нормально и спокойно сменить «нижнее бельё». Но это дело уже привычно. Закалилась.

– Но надеюсь, что ничего серьёзного не произошло, – продолжаю болтать с собеседником, который толковых ответов мне не даст, но хоть выслушает. – Кстати, как тебе твой папа? Непонятный и мутный слегла. Да?

– Угу.

– Вот и я так думаю. Но знаешь… я не против, если он тебя нянчить будет, – рассказываю Розе, закончив с подгузником. – У него знаешь, какая сложная судьба была. Прошлое совсем ужасное. Мне его так жаль, доченька. Мы сидели на кухне, и он мне всё рассказывал. Слёз сдержать было невозможно.

– Агу, ку гу? – спрашивает дочь.

– Нет, не успела я его пожалеть, – вздыхаю, чувствуя вину, что не обняла его и не сказала, что мне жаль. – Но он вернётся, и мы его вместе пожалеем. Хорошо? Я сейчас пошли тебя покормим. Уложим спать, а когда проснёшься, то вновь с папочкой поиграешь.