Японская война 1904. Книга четвертая

В общем, их трубы сыграли что-то бравурно-печальное, похожее на крик морской чайки, а потом 12-я дивизия перешла в атаку по всему фронту. Работали сотни пушек, не давая поднять голову, тысячи солдат бежали вперед, и даже мне на расстоянии казалось, что им нет числа. А как это выглядело из крошечных окопов? Японцы словно заполнили собой весь мир.

— Ура! — ответили на атаку штурмовики Шереметева.

— Полундра! — заорал небольшой отряд прибившихся к ним моряков с «Сивуча». Сколько их пережило И-Чжоу, сколько решило остаться с нами — дай бог пара десятков! Но как они кричат!

— Тэнно хэйка банзай! — не менее яростно отвечали японцы, встречая наши пули и посылая вперед свои.

Разрозненный залп не смог остановить атаку, казалось, еще немного, и японцы ворвутся на наши позиции. Но тут в ход пошли гранаты! Тренировок явно не хватило — ударили они довольно хаотично — и опять японцы понесли потери, но не остановились.

— Тэнно хэйка! — ревело над полем боя, поглощая собой все вокруг.

— Ура!

И снова выстрелы, гранаты. Каждая атакующая граната Лишина, разлетаясь на десяток метров, забирала с собой не меньше одного японского солдата, и один бог знает, сколько обзаводились в этот момент лишней сталью в организме. Японцы откатились. Еще десять минут адской канонады и снова натиск. На этот раз они тоже использовали свои гранаты, и, пусть они были не такие красивые, точные и надежные, они тоже взрывались. И тоже убивали.

И казалось, что на этот раз уже ничто не остановит японскую лавину, до края наших позиций оставались считанные метры, когда снова полетели вперед наши гранаты. Только эти были уже не с атакующими, а с оборонительными, более мощными зарядами. Новые взрывы разметали не только первые атакующие ряды японцев, но и наши. Большая часть стоящих на передке рот, бросивших эти гранаты, сами от них и пострадали… Но атаку отбили! И снова грохот канонады, чтобы выдохнули японцы, чтобы собрали силы и снова пошли вперед."

"И нашим бы, пользуясь моментом, продолжать отступать, вот только никто уже не собирался это делать. Я не мог их видеть, но они стояли перед глазами как живые — суровые лица, залитые кровью бороды и бесконечная решимость в глазах. Все, кто недавно думал только об отходе, теперь ползли вперед, проверяли пульс у тех, кто прикрыл их в последней атаке, и каждого, кто еще дышал, оттаскивали назад. Кого-то, как положено, цепляли крюком за ремень и выдергивали из-под огня, кого-то — когда не было времени — просто хватали сами и тянули.

На один короткий момент жизнь каждого отдельного солдата больше не имела смысла, все стали единым целым. И японцы, когда затихла канонада, даже не сразу пошли в атаку. Только крики офицеров, подставившихся под пули снайперов, привели их в себя.