Реки не замерзают

— Нравится же тебе такая

мерзость, сущее извращение какое-то, — сплюнув, сказал леший своей наезднице,

чувствуя как неотвратимо раздувается и тяжелеет его котомка…

* * *

В салоне «BMB» было прохладно и шумно. Магнитола

ревела голосом шансонье Круга, что-то, там, про Владимирский централ. Лысый

водитель густо дымил набитой какой-то дрянью беломориной, а пассажир, с мощным

выстриженным затылком, тщательно снюхивал белую порошковую дорожку, просыпанную

на тыльной стороне левой ладони.

— Все ништяк, Пинцет, —

прохрипел он, закатывая глаза, — жизнь прекрасна!

— Ништяк, — охотно

согласился водитель и затискал в переполненную пепельницу догоревшую до мундштука

папиросу, — сейчас ГАИ будем проезжать, собери мозги в кучу, Мурзила.

— Какое ГАИ? — хохотнул

пассажир и проговорил по слогам: ГРИ-БЭ-ДЭ-ДЭ.

— Один хрен — ГАИ, ГИБДД, —

процедил Пинцет, — если бы они теперь грибами брали абиссинский налог[6],

так ведь все баксами норовят.

— Косарем,[7]

если что, обойдутся, — хмыкнул Мурзила, — или вилы в бок.

— Засохни, — рявкнул

Пинцет, — побереги силы для дела.

— Да я этого фраера один

вытрясу, — растопырил перед собой пальцы Мурзила, — душу выну.

— Смотри не лоханись, —

Пинцет снизил скорость и выключил магнитолу, — все, подъезжаем…

Однако у поста ДПС было

пустынно и тихо. Похоже, милиционеры благополучно почивали, укрывшись за

тонированным стеклом дежурки.

— Лафа, проскочили, —

облегченно вздохнул Пинцет, — теперь корки мочить не будем, а сразу за дело.

— Лафа, — поддакнул

Мурзила, — вытряхнем паренька, а потом в кабачок, в «Мефисто».

— Только запомни,

Шварцнеггер, — Пинцет повернулся и строго взглянул на своего соседа, — шею в

этот раз ломать не надо и костей тоже — это не оплачивали. Усек?

— Усек, Пинцетик, усек, —

хмыкнул Мурзила, — разве ж я виноват, что все больше дохлые клиенты попадают?

— А ты мозги в кучу перед

делом собирай, — отрезал Пинцет, — лучше будет получаться.

Мурзила хотел, было,

ответить, но в этот миг что-то громыхнуло по крыше и машина мелко

завибрировала.

— Какого хрена? — успел

ругнуться Пинцет и почувствовал, что из него, словно пылесосом, вытягивается

вся его внутренность. Рядом, переживая нечто подобное, хрипел Мурзила. Их

словно выворачивало наизнанку, выкручивало, выдирало… Все это длилось несколько

секунд, а потом резко прекратилось. Внутренности, к удивлению, остались на

месте. Однако оба, и водитель, и пассажир, почувствовали себя основательно

опустошенными, словно хорошо вычищенные ассенизаторами дворовые уборные…

В это время на крыше

автомобиля неподвижно распласталось задебелевшее тело лесной бабы,

увеличившееся в объеме до размеров добропорядочной пенсионерки. Баба утробно

похрюкивала, словно после чрезмерно обильного обеда.