Реки не замерзают

— А ты бы не гордился

собой, да зарылся бы поглубжее в земельку, как я,  глядишь, да и продержался бы

век другой.

— Кто тебя спрашивает? —

строго пресек старуху леший. — Ты бы лучше веник свой летучий достала, по

воздуху сподручней будет.

Лесная баба заквохтала,

зашебуршилась в торбе и, высунув наружу скромного размера метелку, постучала ей

по плешивой лешачиной маковке.

— Так уж и быть, —

проворчала, — возьми, пользуйся, только знаешь ли как?

— Разберусь! — отрезал

леший.

Однако разбирался он долго,

безтолково крутил в руках миниатюрное помело, сердито бормотал какие-то

заклинания и непрерывно сплевывал на землю.

— Что с этой дрянью делать?

— наконец разразился он. — Это же не летающее устройство, а драный сорочий

хвост!

— Не боись, — ехидно

хихикнула из торбы баба, — сдюжит, в ней четыре табуна скакунов. С толком надо

подходить, с умом.

Леший ругнулся, просунул

метелку между ног и, рванув пучок шерсти из-за уха, опять что-то зашептал,

теперь, видно, то, что надо, потому как помело вдруг ожило, рвануло вверх и

леший взвился над макушками сосен…

Летели, что б не сбиться,

прямо над шоссе, легко обгоняя  попадающиеся попутные автомобили.

— Теперь другое дело, —

удовлетворенно проворчал леший, — нет бы сразу выдать механизм.

Баба за его плечами

заворочалась, но ничего не ответила. А мимо низом пролетали темные деревни,

пронеслась подмигивающая редкими огоньками Середка, грозно насупившаяся

острогом, и опять замелькали какие-то слепые одинокие домишки… Над Елизарово

летуны дали большого левого крюка: леший забоялся блистающего в лунном свете

креста над куполом монастырского храма. Далее было совсем спокойно, лишь на

кривой версте к ним в хвост попытались пристроиться какие-то взбалмошные белые

тени, вспорхнувшие с крыши психбольницы, но леший грозно цыкнул, и они сразу

отстали.  Баба за спиной в котомке вела себя примерно и только тихо заунывно

напевала что-то из своего лесного репертуара. Она ожила на подлете к деревне

Струково.

— Ктой-то под нами? —

заинтересованно спросила она, резко высунувшись из мешка.

— Машина какая-то, —

равнодушно пожал плечами леший, — сколько их уже обошли.

— А давай-ка пониже, милок,

— жалостливо попросила баба, — окажи милость, что тебе стоит?

Леший не стал спорить и

резко спикировал вниз.

— Чувствуешь, чем пахнет? —

заегозила в котомке старуха. — Прямо две конфетки, так бы и слизнула.

— Это не по моей части, —

равнодушно отмахнулся леший.

— А ты пониже, пониже,

милок, — нетерпеливо взвизгнула баба, — дай насладиться, дай потешиться."

"Леший уровнял свою скорость

с машиной и словно завис в метре над ее крышей. Все это время баба поводила из

стороны в стороны крючковатым, обвислым носом и с жутким посвистом втягивала в

себя воздух.