Реки не замерзают

Город напрягся, втянул под себя лапки, пытаясь скрыть

непристойную обрюзглость, и ощетинился колючками патрулей и постов ГИБДД.

Траурный кортеж, состоящий, собственно, из одного старенького ПАЗика, трижды

останавливали для досмотра. Проверяющие подозрительно оглядывали сосновую

домовину, и Антону казалось, что он чувствует подспудное их желание приподнять

крышку гроба и убедиться: действительно ли под ней лежит Мармеладыч? Каждый раз

он замирал в тревожном ожидании, уверяя себя, — вздор! такого не бывает! — что

ничего подобного не произойдет. Но когда, действительно, не происходило — он,

вместо облегчения ощущал в душе лишь скверноту и раздражение.  ""Они хотят

избавиться от тебя, изблевать. Ты понимаешь, Мармеладыч?"", — беззвучно

шептал он, глядя на прислоненный к гробу нелепый венок.

— Ты чего

бормочешь? — толкнул его в бок Харитонов. — Могилу, как думаешь, Петька

подготовил? Не запил со своей братией?

Антон пожал

плечами. Ему показалось, что от инженера разит одеколоном. Неужели принял на

грудь? — подумал тоскливо. — Ведь договаривались…

— Ты это, — он

пристально взглянул инженеру в глаза и щелкнул себя указательным пальцем по

горлу, — Как?

— Да что ты, —

Харитонов обиженно вытянулся лицом, словно такое предположение было для него

последним оскорблением. — Как можно? При этаком марафете пить? — он поправил

галстук и огладил ладонями грудь и колени. — Я этот клифт, может быть,

последний раз на защиту диплома одевал. Прикинь?

Антон еще раз

взглянул на черную пару Харитонова, которая, как заметил он еще утром,

болталась на том пиратским парусом, и подумал: какой же, должно быть, кубышкой,

был инженер в студенческие годы?

— А разит-то от

тебя чем? — спросил, чтобы окончательно развеять сомнения.

— На базар с

утреца забежал, с понтом воды туалетной купить, ну и набрызгал на себя с дюжину

разных сортов. — Харитонов ухмыльнулся, но быстро вернул себе деловой вид: — А

вдруг нажрались орлы-то наши? Приедем, а там ничего не готово?

— Не думаю, —

Антон неопределенно пожал плечами, — посмотрим, как приедем.

С похоронами,

вообще-то, все складывалось ладно. Деньги собрали сообща, каждый давал сколько

мог. У Мармеладыча оказалось немало знакомых, некоторых Антон и не знал.

Однако, какие деньги у знакомых Мармеладыча? Антон перекладывал купюры (будто

ожидая от этого некоего прибавления), пересчитывал и прикидывал: как уложиться?

Но когда Петька Шкаф внес астрономическую сумму в четыреста рублей, хватило на

все — и на гроб, и на венок, и за место. Откуда у Петьки? — Антон недоумевал,

но спрашивать не стал — не до того. Уговор — не пить и даже водкой не поминать

(больно этого не любил Мармеладыч) — приняли не все. Но, самое главное, что с

этим согласились и Петька Шкаф, и Харитонов.