Реки не замерзают

— Насильно мил

не будешь, — Харитонов картинно развел в стороны руками, — вышло это у него

пошловато, в обычной его скабрезной манере, — после чего развернулся и,

подталкиваемый ветром в черный парус костюма, затрусил к дороге. А Антон,

знакомыми до боли аллейками, отправился к самому для него здесь важному и

дорогому месту…

Пустая скамейка

словно хранила еще чье-то ускользающее присутствие.

— Я знаю, ты

была тут, мама, — в полголоса сказал Антон, — теперь тебе не зябко в платочке."

"Он прошел чуть

дальше и остановился у высокого деревянного креста, сработанного из

основательного бруса. Стряхнул с перекладин налетевшую грязь и посмотрел на

мраморную плиту, прилаженную под косым углом к могильной раке. Художник не знал

о тайной маминой мечте всегда оставаться молодой, он просто выполнил заказ по

предоставленной ему фотографии и ему было безразлично, сколько лет назад сделан

этот фотоснимок… Много. До его, Антона, рождения… Сложились в шепот привычные

слова молитвы: ""Упокой, Господи, душу усопшей рыбы Твоей…"" И еще:

""Мама, вы теперь вместе с Мармеладычем… Мы вместе… Знаешь, что он говорил?

Всегда ожидай, но не бойся смерти, то и другое — признаки мудрости. Я буду

ждать и не буду бояться…"" Что-то зашумело в отдалении за кустами — то ли

заскрипел старый крест, то ли подгнивший древесный ствол раскачивался на ветру?

Но Антону будто бы послышалось, как гнусный дребезжащий тенорок царапает

железом по стеклу: ""Зачем ждать? Зачем помнить? Безумец, беги!""

— Я останусь, —

крикнул Антон, — буду помнить и буду говорить об этом другим.

Он еще не

окончил, голос его еще звучал, а ветер уже сорвался с места и умчался в сторону

города, оставив в Лисово привычные здесь тишину и покой.

Сентябрь

2003 г..

Свадьба

(рассказ)

Потому

и казни всяческие принимаем от Бога

и

набеги врагов; по Божиему повелению

принимаем

наказание за грехи наши.

Прп.

Нестор Летописец

Что

тебе во всем мире, когда душа погибает?

Святитель

Тихон Задонский

Ивана

Васильевича никуда не приглашали. Лет десять уж — не меньше. Тогда-то гостем

званным в последний раз и сидел… за поминальным столом. Бабу Нюшу, родственницу

его дальнюю, провожали в путь всея земли. Царствия ей Небесного… Потом года три

в деревне вообще никто обществом не собирался. В себя всё придти не могли:

затылки чесали, да нули считали в новых деньгах. А уж как сосчитали — разом

друг к дружке и охладели. Лешка Дашев — крестник — женился, так про Ивана

Васильевича — не последнего для Лешки человека — вспомнить не захотели. Тогда

он подумал: оплошность, мол, мало ли что бывает, за память, мол, зашло?

Незваным явился, графин хрустальный принес в подарок.