Ренессанс

– Значит, не под деревом, – подытожил я.

– Ага. И не у забора. Нам надо его поменять."

"Мы выбрали место и принялись копать. Земля еле поддавалась. Как я и думал, она промёрзла. Скэриэл усердно работал, так что я тоже отбросил лишние мысли. Не знаю, сколько прошло времени, но мы оба вспотели, сбросили куртки и копали, пока не образовалась метровая яма.

– Скоро уже будет светать, – проговорил Скэриэл, вытирая тыльной стороной руки пот со лба. – Нужно быстрее похоронить.

Руки у нас были вымазаны в грязи, поэтому лоб Скэриэл тоже запачкал, как и лицо.

Наверное, выглядели мы так, словно работали в шахте. Не знаю почему, но вид чумазого Скэриэла поднял мне настроение.

Мы опустили труп в яму и закопали. Вышло уже быстрее. К рассвету дело было сделано. Я валился с ног от усталости, но Скэриэл был бодр и полон сил.

– Иди поспи, – кивнул он, когда мы вошли в дом: оба грязные, потные, с лопатами в руках.

– А ты?

– Хочу прибрать до открытия.

Я был так измучен, что не осталось сил на споры.

– Ладно. – Я медленно двинулся по лестнице, как вдруг он меня окликнул:

– Джером?

Скэриэл поднялся за мной, притянул к себе и крепко обнял.

– Спасибо. – Горячий шёпот опалил мне ухо.

– За то, что остановил его? – уточнил я, стоя столбом.

За то, что не сбежал, как трус. Не бросил наш дом. А ведь такие мысли у меня были.

– Нет, – прошептал Скэриэл, стискивая меня крепче. – Спасибо, что остался жив.

XX

Оркестр играл очередную симфонию Бетховена. Музыканты были в тёмно-синих костюмах и украшенных чёрными перьями пилотках. Под высоким расписным потолком исполняли трюки воздушные гимнасты в белых, сверкающих в темноте костюмах.

Тут и там слышались восторженные вздохи впечатлительной публики. Вокруг, огибая весь зал, под потолком парили два огромных дирижабля. Один плыл в воздухе по часовой стрелке, второй – против. Они пересекались каждые полчаса, возвещая об этом взрывом конфетти. Гости только и успевали, что вовремя прикрывать ладонями свои бокалы.

В центре, на специально возведённом небольшом помосте, факиры создавали из огня гигантские фигуры: двухметровых огненных тигров и львов, временами прыгавших над головами гостей и издававших безмолвный рык; грациозных фениксов, чьё оперение состояло сплошь из языков пламени; и в завершение бабочек, порхавших с подноса на поднос и похожих на искристые бенгальские огоньки.

К ним лучше не протягивать руки – можно получить ожог, о чём предупредили с самого начала фаер-шоу.

Я не приближался к факирам, предпочитая смотреть издалека. Меня пугал огненный лев, лихо напомнивший того, которого создал из тёмной материи Гедеон.