Ренессанс

Головная боль не отпускала ни на минуту. Я зажмурился и потёр глаза.

– Мне пора.

– Стой, подожди, Джером.

Он молчал.

– Кэмерон сказал, что ты пытался меня спасти. Нёс на руках, пока я был без сознания. Я хотел тебя…

– Забей, – перебил он.

– Всё равно поблагодарю. Спасибо тебе. – И, пока Джером не отключился, я проговорил: – Как я могу с тобой связаться? Откуда ты звонишь?

– Пока, Хитклиф.

– Джером, пожалуйста!

Он бросил трубку. Я чуть было не закричал, матеря весь белый свет.

Не хотелось возвращаться наверх. Я присел прямо там, за шторой, вцепившись в волосы, и закачался в такт произнесённым словам.

– Я справлюсь, – успокаивал я сам себя.

Поднявшись в комнату, я попытался натянуть фальшивую улыбку, чтобы не пришлось ничего рассказывать, но ребята были так взбудоражены, высматривая что-то на экране ноутбука Оливера, что даже не заметили меня.

– Как это вообще возможно? – воскликнул Оливер. – И нам ничего не рассказал!

– Сейчас он вернётся, и мы всё узнаем, – миролюбиво проговорил Леон, успокаивающе хлопая Оливера по плечу.

– Может, он тоже ничего и не знает.

– Как это не знает, Ви?!

– Не повышай на меня голос, – ровным тоном произнесла Оливия.

Я застыл на месте, предчувствуя неладное. Леон первым заметил меня. Он улыбнулся и спросил, указав на экран:

– Готье, что это?

Оливер повернулся и накинулся следом:

– Что происходит? Почему ты нам не сказал? Мы ведь всё обговорили, когда подавали заявку на поступление!

Да что у них произошло?

– Оливер, успокойся. – Оливия встала и вопросительно посмотрела на меня: – Готье…

Но Оливер, подвинув ко мне ноутбук, требовательно спросил, перебив сестру:

– Почему Гедеон написал четвёртое сопроводительное письмо для Скэриэла?! И почему он вызвался быть его наставником в Академии Святых и Великих?!"