Ренессанс

Я пообещал Адаму, что мы поделим владения поровну.

– А если он со временем передумает и заберёт себе всю территорию?

– Не успеет. Я заберу её раньше.

– Как Адам вообще тебе поверил про мистера Эна?

– Он сначала не поверил. Он же не конченый идиот. Но я заронил в нём сомнение, так что это был вопрос времени. Шерр видел, что босс не даёт ему нормальных заданий и держит в стороне. Так что он просто сложил два и два. А дальше мнительность Адама сделала своё дело. Все мы подвержены сомнениям. Если я скажу, что заразил тебя и через месяц ты умрёшь, то ты сразу почувствуешь кучу симптомов скорой смерти. Сам себя доведёшь.

– А мистер Эн? Он, получается, тоже поверил?

– Не знаю, поверил он мне или нет. Это до сих пор для меня загадка. Но после моих слов о том, что Адам хочет возглавить банду, – размышлял вслух Скэриэл, – мистер Эн стал давать ему меньше работы. Так что делай выводы.

По коже пробежали мурашки. Скэриэл каждому шепнул на ухо и тем самым сделал врагами мистера Эна и Адама. Я был потрясён тем, как он провёл эти манипуляции за спиной у всех.

Когда прошли долгие десять минут в тишине, я уже было решил, что Скэриэл заснул.

– И что теперь будет? – обратился я в пустоту.

– Да ничего не будет, – внезапно раздался твёрдый голос Скэриэла; кажется, он тоже не спал. – Цепной пёс сейчас служит мне, хоть он об этом и не догадывается. Я всегда на шаг впереди.

XL

В больницу всё же пришлось поехать. Наложили швы, но мистер Дон пообещал, что шрама не останется. Как будто меня это хоть как-то волновало. После всего отец пригласил меня в кабинет, где долго и нудно выяснял, при каких обстоятельствах я умудрился так серьёзно удариться. Я соврал, что навернулся в своей комнате и стукнулся головой об оконную раму. Потом пришлось пуститься в путаные объяснения, по какой причине я открыл окна нараспашку, ведь на улице собачий холод. Если бы я знал, что отец будет дотошно разбираться с моей раной на голове, то предпочёл бы молчать об этом до последнего.

Я не мог спать. Ночи напролёт снились кошмары: я снова оказывался в подвале прикованным наручниками к трубе. Снилось, как тот низший, Адам, вновь и вновь стреляет, но не в Жака, а в Скэриэла. Иногда во сне тусклая лампочка стремительно мигала, а мокрицы облепляли меня с ног до головы – лезли в рот, в нос, в глаза, да так, что я не мог дышать и видеть. Во сне я кричал, звал Скэриэла на помощь, но он уже смеялся где-то вдалеке, а потом и вовсе затихал. Обычно под конец появлялся Джером, тоже весь в мокрицах; он стоял надо мной и осуждающе повторял:

– Это всё из-за тебя.

Кошмары сменялись несколько раз за ночь. Временами я видел только Скэриэла. Он сидел на коленях напротив, дрожащей рукой гладил меня по щеке и расстроенно произносил:

– Прости, что так вышло.