Ренессанс

Ещё один из старейшин, перед кем все полукровки должны преклониться.

– Мы рады видеть всех вас в добром здравии! Чистота крови – чистота помыслов! – громко произнёс самый старый из них.

– Чистота крови – чистота помыслов, – вторили все вокруг.

Я плотно сжал губы, чувствуя, как отец неодобрительно смотрит на меня из-под красной маски. Нелепость. Как мысли могут зависеть от того, какая по жилам течёт кровь? Они все априори считают, что чистокровный никогда не опустится до уровня полукровки или низшего. Потрясающее невежество.

Полукровка передо мной пошатнулся.

Бокалы на подносе задребезжали. Он крепче ухватился за поднос. Стоять на одном колене с весом полных бокалов было сложно. Несколько чистокровных, что находились ближе всего, с неодобрением оглянулись на шум.

«Попробуйте и вы постоять в таком положении, идиоты», – пронеслось у меня в голове.

Я незаметно протянул руку, схватил один из бокалов и вылил шампанское в стоящую у дверей кадку с растением. Грунт мигом поглотил игристый напиток. Оставив пустой бокал рядом с толстым стеблем, повторил то же самое ещё с двумя бокалами. Полукровка медленно выдохнул, всё так же не поднимая головы.

– Этот дворец принадлежит императорской семье Бёрко, и мы чтим традиции, сложившиеся…

Раздражённый, я вышел из зала. На подносе у полукровки осталось три бокала. Я бросил на него последний взгляд, отмечая, что юноше стало легче стоять в таком положении.

Мне правда нужно освежиться и успокоиться.

– Чистота помыслов, как же, – хмыкнул я себе под нос.

Я поднялся на второй этаж, где гостей было заметно меньше, и вошёл в уборную. Оскар умывался у раковины, да так яростно, что брызги долетали аж до двери.

– Э-э… хм, Оскар? – Я взял себя в руки; уйти незаметно не получилось бы. – Привет.

Он посмотрел на меня, торопливо закрутил кран и широко улыбнулся. Рубашка липла к телу, а мокрые пряди волос падали на лицо.

– Готье, друг, как поживаешь? – Он схватил сложенное полотенце, наскоро вытер лицо, руки и бросил его в корзину.

– Неплохо. Ты в порядке? – Я прикидывал, как он узнал меня в маске. Неужели по голосу?

– Как видишь, не очень, – вздохнул Оскар и пожаловался: – Люмьер держит оборону и не подпускает меня к Гедеону.

Ещё и Николас с ними теперь ходит. Все против меня.

– Мне… жаль. – Я неловко подошёл к самой дальней от него раковине и принялся мыть руки.

Оскар снял с крючка свой пиджак и неуклюже натянул его.

– Послушай, Готье, а может, ты их отвлечёшь? Чтобы я смог поговорить с Гедеоном. На этаже здесь есть библиотека. Мы раньше каждый год устраивали тут тайные посиделки во время бала. – Он улыбнулся, отдаваясь приятным воспоминаниям; голос его заметно смягчился. – Курили или выпивали, пока никто не видит.