Ренессанс

 – Тебе, конечно, с этим никогда не столкнуться, но вот если бы ты притворился полукровкой, перекрасил волосы, не знаю, линзы надел, что ли, и попробовал денёк поработать прислугой, то понял бы, какой это неблагодарный труд. Могут и оскорбить, и унизить, и ударить. Поэтому такие хозяева, как ты, на вес золота.

Чарли словно открыл ящик Пандоры. Я намертво вцепился в эту мысль: притвориться полукровкой, чтобы на своей шкуре прочувствовать все прелести такой жизни, – и теперь не мог думать ни о чём, кроме как о реализации опасной затеи.

Всё горело внутри – так хотелось обсудить это со Скэриэлом. Вот он бы точно оценил идею! Но когда Скэриэл открыл дверь, то я вспомнил о поцелуе, и волна жгучего стыда затопила меня.

Он дружелюбно стянул с меня мамин шарф, куртку, а я продолжал заторможенно реагировать на происходящее. Он остановился и участливо спросил:

– Ты в порядке?"

"– Ага. Голова болит, – буркнул я первое, что пришло на ум.

– Ребята ещё не приехали. Ты первый.

Скэриэл насмешливо взглянул на меня.

– Что? – враждебно проговорил я в ответ.

– Ты всё не можешь успокоиться после поцелуя?

– Что? Нет-нет, я вообще о другом думал.

– О поцелуе с кем-то другим? – откровенно потешался он.

– Прекращай, – грозно закончил я, скрестив руки на груди.

Скэриэл понял, что перегнул палку, и пошёл на попятную:

– Прости.

– Давай просто забудем то, что произошло у лицея, ладно? – Я сел на диван.

Он вдруг насупился и серьёзно выдал:

– Нет. Не собираюсь.

Скэриэл встал напротив, скрестив руки, как я минутой ранее.

– Ты не можешь отрицать, что хотел меня поцеловать и сделал это. И ты не можешь отрицать, что я тебе раньше признался в чувствах. Тебе не кажется, что это как-то грубо? Ты знал о моих чувствах и поцеловал меня, а теперь хочешь сделать вид, будто бы ничего не было.

Я застыл как громом поверженный. Если Скэриэл хотел, чтобы я чувствовал себя виноватым, то ему это удалось. Он был полностью прав.

– Мне жаль, – только и смог выдать я, понурив голову.

– Нет-нет, – торопливо проговорил Скэриэл, сев рядом и бережно опустив руку мне на плечо. – Я не это имел в виду. Готи, мне не нужны твои извинения и муки совести. Я хочу, чтобы ты честно признался в первую очередь самому себе.

Я не был готов признаваться в чём-либо. По крайней мере сейчас. Скэриэл выжидательно молчал. Весь его вид так и говорил: «Ты знаешь, о чём я».

– Я не буду давить на тебя. – Он расстроенно махнул рукой и встал, так и не добившись от меня внятного ответа. – Мне это тоже не нравится. Ты можешь сделать вид, что ничего сегодня не было. Но я этого не буду делать. Можем больше не говорить на эту тему.

– Спасибо, – угрюмо сказал я, хотя, честное слово, лучше бы промолчал.

– Да не за что, обращайся, – ядовито добавил он, отходя.