Ренессанс

– Правда? Отлично, я знал, что ты не откажешь.

Боюсь представить, что из этого выйдет и как отреагирует семья. Ничего хорошего точно ждать не приходилось. С другой стороны, Скэриэл ничем не хуже остальных, и он должен попытать удачу. Хотел бы я посмотреть на отца, если Скэриэл станет студентом Академии Святых и Великих.

– Я в деле, – кивнул я уверенно, и Оливер улыбнулся мне.

Первыми уехали близнецы. Ларс встретил Оливера во дворе и внимательно осмотрел его. Кажется, мистер Брум действительно перегнул палку, считая, что Оливер и Бернард до сих пор поддерживают тайные отношения. Леон уехал чуть позже, успев кратко рассказать нам про историю балета, попутно обсудить со Скэриэлом роль кордебалета на сцене и показать пару лёгких движений.

Оставшись в одиночестве, я вызвал Чарли.

Скэриэл виновато проговорил:

– Я хочу извиниться за то, что наговорил тебе днём.

– Всё нормально, Скэр, – отмахнулся я, наматывая шарф.

Он поймал меня за руку, сжал чуть сильнее и придвинулся ближе, как будто нас могли подслушивать.

– Ты не понял, Готи. – Его тон был серьёзен, так что мне пришлось стереть улыбку с лица. – Я вспылил. Прости.

– Если тебе от этого будет легче, то я прощаю. Я не держал на тебя зла.

– Знаю. Ты бы не стал. От этого мне ещё совестнее.

– Почему?

– Лучше бы ты злился. Мне привычнее принять чей-то гнев, чем прощение. Хочу, чтобы ты знал, что я очень дорожу нашей дружбой. Думай как хочешь, – шёпотом продолжил он, всё ещё держа меня за запястье. – Не знаю, что бы я сделал, если бы мы перестали общаться.

– Этого не будет, – заверил я.

Скэриэл отпустил мою руку.

– У нас много общего, но и многое нас разделяет, – добавил он чуть погодя. – Я знаю, что мы не всегда будем дружить. Такова жизнь.

– Не будь пессимистом.

– Скорее реалистом, – вздохнул Скэриэл, поправил мой шарф и вдруг сказал: – Ты знаешь, что ты очень красивый?

Я сжал руки в кулак, боясь продолжения этого разговора.

– Не надо, – робко проговорил я, отстраняясь.

Мы услышали, как подъехала машина Чарли. Скэриэл грустно произнёс:

– Не позволяй своему водителю так к тебе обращаться.

«Малыш»?

– Это просто в шутку, – зачем-то принялся оправдываться я.

– Плохая шутка. Она может зайти дальше, если ты дашь ему свободу действий.

«Тебе тоже опасно давать свободу действий…» – подумал я.

– Мне надо идти. Отец будет ждать.

Скэриэл отстранился. Накинув куртку, я взялся за дверную ручку:

– Пока.

И тут чужие пальцы обхватили мою ладонь и крепко сжали. Я хотел было что-то сказать, но Скэриэл прижал меня к двери и еле слышно, но твёрдо проговорил в самые губы:

– Повторю это ещё раз, если ты сомневаешься в моих словах: ты мне нравишься, Готи. Очень нравишься. А я нравлюсь тебе. Я это вижу и чувствую.