Ренессанс

Помню тот день, когда Вэл впервые примерила очки и смогла без проблем прочитать сообщение в телефоне. Одно из приятных воспоминаний, гревших душу.

Но сейчас мы оба были не в настроении. Я сконфуженно улыбнулся Вэл, но она оставила улыбку без внимания. С раздражением сняла очки, прикусила заушник и осмотрела меня с головы до ног; делала она это нечасто, но, если окидывала меня внимательным взглядом, её явно что-то беспокоило. Я торопливо сделал пару маленьких глотков кофе из пластикового стаканчика – просто чтобы чем-то отвлечь себя. Кофе здесь был отвратительный, но кто я такой, чтобы возмущаться, когда угощают.

Мы немного помолчали. В это время суток в «Глубокой яме», как и всегда, было относительно тихо, и никто не мог помешать нашему разговору. Она, видимо, ждала, что я что-то ещё добавлю после своего «всё путём», но нет, я больше не проронил ни слова, позволив ей сделать собственные выводы.

Шумно вздохнув, Вэл недовольно проговорила, словно отчитывая меня, как строгая мать непослушного сына:

– Скэриэл опять влез во что-то опасное и тебя за компанию прихватил. – Это даже был не вопрос, а утверждение. Она хорошо его знала, насколько вообще можно хорошо знать Скэриэла. Судя по всему, с выводами Вэл не ошиблась.

– Нет, ничего подобного. – Я поставил стаканчик с кофе на стойку.

Конечно, Вэл не поверила, но вдаваться в подробности наших общих с ним дел не спешила. Она убрала очки в потрёпанный футляр, сложила руки на своей большой груди и произнесла:

– А чего мешки под глазами? Ночью, что ли, работаешь?

Я достал из кармана куртки маленький справочник ПДД.

– Скоро сдаю на права, учу всё время. Но я вообще-то сюда на машине Эдварда приехал. Вот параллельную парковку осваиваю.

– Правда? – Она ловким движением выхватила справочник, чудом не задев мой кофе. – Сдашь на права, а не купишь, как остальные? – И показала большой палец вверх. – Я всегда знала, что ты не такой, как другие низшие. Ты слишком умён. – И тише продолжила: – Мне сорок шесть, я многое повидала в Запретных землях, но ты, – не глядя на меня, она листала страницы, щурилась, то отодвигала текст, то приближала, но без очков ничего не могла прочитать, – ты далеко пойдёшь. Помяни моё слово. Учись, учись.

Показалось, что она чуть было не добавила «сынок». Моих родителей давно нет в живых. Я старался не вспоминать об этом. «Учись, сынок» – так могла сказать мама. Ей бы понравилось, что я хожу в автошколу. А «дружба» со Скэриэлом, уверен, наоборот, огорчила бы. Зуб даю, её бы многое из моей жизни огорчило.

Дружба. Я прокрутил это слово в голове не один раз. Слишком приятное слово для описания тех отношений, что нас со Скэриэлом связывали. Кто мы друг другу? Напарники? Соучастники? Соратники? Иногда мы делим с ним одну кровать и одни вещи.